Любовь в никогдабре

Это же за гранью просто!

«Так, Алексей, давай рассуждать логически. Что говорил Всевышний до этого? Что хранительница должна любить, чтобы заклинание сработало. Так? Так. А раз для заклинания нужна ее любовь, значит, и для касаний — тоже. Это уже похоже на правду».

Но только я начал радоваться, как вспомнил о главном. Аж в холодный пот бросило. Понять, кто в кого влюбиться должен, — это лишь первая ступенька лестницы. Последняя теперь тоже известна — любовь хранительницы. Только вот что посередине?

Как влюбить в себя хранительницу, к которой даже прикоснуться нельзя?

И тут внутри словно лампочка зажглась, меня осенило.

«А ведь может выгореть! Завтра же с утра и начну».

Глава 38. Следствие ведут знатоки

Алексей

«И как я сразу не догадался спросить?»

Раннее утро, а я уже летел в соседнюю деревню инниферов, что находилась в пятидесяти километрах от нашей. Летел к Виктору Воронцову — товарищу по «уроку», которого тоже скоро ждала инициация. Правда, его время придет на несколько недель раньше.

Но именно Виктор вовсю хвалился постельными успехами с хранительницей, когда мы встречались последний раз. Причем рассказывал о своих достижениях, хотя до его инициации осталось уже меньше трех месяцев. Значит, нашел способ как-то обойти запрет на прикосновения, если продолжал с ней спать. А раз нашел он — получится и у меня!

Я уже мысленно потирал ладони в предвкушении вечера с Валерией, так и представлял ее стройное тело под своим…

«Так, Алексей, не гони лошадей, всему свое время.

"А вот и «хибарка» Виктора. Никогда не понимал его увлечения интерьером в стиле барокко. Всё это вычурное великолепие: резная мебель, покрытая золотом, украшенные золотом же рамы и стены, резные потолки — ну как в музее, честное слово. То ли дело мой дом — современный шедевр. Ну да я не за обсуждением интерьеров к Виктору прилетел…

Обернувшись человеком у него во внутреннем дворике, я сразу зашагал ко входу — благо знал, где тот находился.

Воронцов сидел в резном кресле за рабочим столом, чуть ли не носом закопавшись в бумаги. Он поднял свою белобрысую голову, увидел меня, улыбнулся и кивнул на кресло напротив, куда я и сел.