Любовь в награду

Ее молчание выдавало истину, но она не находила слов, чтобы возразить Шеймусу.

К тому же вовсе она не отдавала никому своего сердца. Что за нелепые поэтические домыслы? И с чего это она должна верить сентиментальному ирландцу, до краев полному элем?

И все же Элайза не могла не думать о том, как хорошо было бы стоять у трактира и смотреть на звезды в обществе лорда ла Вея, возможно, даже прислонившись слегка к его широкой груди, которая просто создана для этого, и слушать, как в ней раздается гул, когда он поет вместе со всеми кабацкие песни.

Все это, конечно, нереальные и безнадежные мечты, которые могут прийти в голову любой женщине, но вот Элайза на них не имеет права.

И все же ей чего-то не хватало, когда ее чувство было таким большим и неудержимым, если она предпочла выйти из трактира и остаться наедине со звездами, а не находиться в помещении, полном шума, веселья и людей…

– Вы можете оказаться в еще более невыгодном положении, чем я. – Шеймус сказал это абсолютно серьезно.

– Куда в более невыгодном, – с готовностью согласилась Элайза. И это не был комплимент самой себе.

В ответ на ее слова Шеймус рассмеялся и отправился в трактир.

– Я попрошу преподобного Силвейна отвезти вас домой, если хотите, – бросил он, оглянувшись.

– Нет, я останусь еще на некоторое время, – отважно заявила Элайза.

Так она и сделала.

Под руководством миссис Фонтейн день за днем, комната за комнатой дом становился все чище, ярче, удобнее. И все больше напоминал домашний очаг.

Не улучшилось только его настроение.

Точнее, оно переросло в беспокойство. Теперь благодаря чаю из ивовой коры, приготовленному миссис Фонтейн, и ее советам растирать шрамы принцу стало легче ходить и нагибаться, он начал бродить по дому, пугая своим появлением горничных, занятых работой."

"В те дни, когда дождь не лил стеной, Филипп стал выходить в сад. Однажды он дошел почти до магазина «Постлетуэйтс Империум», однако вернувшись домой, почувствовал, что очень устал.

Ла Вей был вынужден лечь и отдыхать, и это привело его в ярость. От ярости он весь напрягся, и ему пришлось буквально заставить себя расслабиться и спокойно, глубоко дышать.

Если бы принц проявлял терпение, то еще до окончания зимы смог бы ездить верхом.