Любовь в награду

Правда, терпение было для него умением, которому надо учиться с таким же упорством, с каким он когда-то учился фехтованию и игре в шахматы. В последние годы ничто в его жизни не требовало терпения. Долгое время от него постоянно требовались лишь мгновенная реакция и защита.

Уж так получилось, что во время своих продолжительных блужданий по дому Ла Вей не встречался с миссис Фонтейн. Вероятно, она владела чутьем, которое помогало ей избегать его.

Принц мог бы найти причину видеться с ней. Он платит ей и за то, чтобы она отзывалась на его звонки, в конце концов! Но Элайза трижды в день отправляла к нему лакея с чаем из ивовой коры, который он принимал с таким смиренным видом, словно каждая порция лечебного снадобья была для него заслуженным наказанием.

Они оба – Элайза и Филипп – напоминали людей, старающихся выйти из какой-то неловкой ситуации, – как будто она, скажем, увидела, как он ковыряет в носу или чешет в каком-нибудь интимном месте. Ла Вей все еще чувствовал себя уязвимым, хотя не мог понять, что служит тому причиной.

Держась спокойно, хотя это не слишком хорошо ему удавалось, и заставляя себя тренировать мозг при помощи Марка Аврелия, Ла Вей ни на мгновение не забывал о двух письмах, требующих его ответа. Его почерк был все еще далек от совершенства.

Оба письма предполагали решение, которое повлияет на всю его оставшуюся жизнь. И ни одно письмо не может подождать, пока он сделает выбор.

Принц ходил под парусами по открытому морю, пережил бунт толпы во время революции, бился с шестью головорезами в Лондоне… Но никогда, даже в самых безумных своих видениях, не допускал, что ему понадобится решимость, чтобы вызвать звонком экономку.

Элайза заметила, насколько молчаливым стал ее звонок в последнее время. Но это не было завершающим молчанием. Напротив, молчание звонка было как ожидание начала сражения или как пауза между частями симфонии. Такие метафоры она себе позволяла, когда бессонными ночами пыталась считать овец или брала себя за руку и, к собственной беспомощной досаде, представляла, что это рука Филиппа.

Этой ночью Элайза решила, что временное затишье дает ей прекрасную возможность унять свои фантазии и укрепить самообладание, чтобы к тому мгновению, когда он позвонит снова – а в том, что лорд Ла Вей еще вызовет ее звонком, она не сомневалась, – ее сердце не будет испытывать столь сильную боль.

К тому же более приземленные обыденные вещи требовали ее внимания.