Любовь в награду

– Я знаю, как справиться с напряженностью, – серьезно произнесла она.

Глаза принца широко распахнулись. Интересное ощущение пробежало по его спине. Тихий легкий шепот желания, который так легко может перерасти в большой пожар.

– Неужели? Я весь обратился в слух, миссис Фонтейн, – тихо проговорил Ла Вей.

Элайза вновь погрузилась в размышления. Задумчиво прикусив губу, она слегка наклонилась вперед.

– Что ж, сначала вам надо согреть ее… – Она своей рукой накрыла его руку, так что получилось нечто вроде маленького сандвича.

Ла Вей лишился дара речи.

– Поможет растяжение. Вы должны растягивать руку так, как будто снова хотите взяться за шпагу.

Интересно, эти вспышки в ее глазах – просто вспышки или отражение мерцания свечи в лампе?

– А поскольку моя шпага весьма длинная, с толстым в обхвате эфесом, а я – известный фехтовальщик, то это для меня крайне важно. – Он говорил мягко и очень серьезно.

Можно было подумать, что они на похоронах.

Воздух был полон невидимых искр – таким он становится перед грозой.

– А потом, когда рука согреется, лорд Ла Вей, вам нужно растереть ее… вот так… чтобы расслабить мышцы.

Элайза приложила к его ладони свои большие пальцы и с силой надавила. Один раз. Второй…

Ла Вей протяжно вздохнул – казалось, он сдерживал этот вздох долгие годы.

– Святая Богородица, как хорошо!

Элайза замерла.

Принцу казалось, что он слышит вокруг себя легкое постукивание.

– Если бы у меня было что-то теплое, чтобы накрыть мое израненное тело и вернуть ему гибкость, миссис Фонтейн, – проговорил он.

Ее глаза тревожно распахнулись. Она практически оттолкнула его руку. Он шокировал ее. Или она сама шокировала себя?

Филипп шокирован не был. Однако, несмотря на это, его первым желанием было спасти ее.

– Благодарю вас, – отрывисто проговорил он. – Это поможет, а ведь я уже начал думать, что помочь мне не может ничто.

– Я рада, – так же отрывисто сказала Элайза. – Вы сможете сами растирать больную руку левой рукой. Я уверена, в скором времени вы заметите улучшение.

– Я уже привык сам растирать больную руку, – заметил принц.

Элайза оцепенела."

"А потом Ла Вей стал свидетелем одного из самых яростных противостояний, какие он когда-либо видел. Уголок ее губ с одной стороны приподнялся. Принцу показалось, что этот приподнятый уголок подтащил за собой и второй.