Любовь в награду

Какой же это оказалось роскошью – раскрыться перед кем-то хотя бы на миг. У миссис Фонтейн были мягкие и холодные руки – совсем не такие, как шелковистые и ухоженные руки его родственниц или красавиц, с которыми он танцевал или занимался любовью. Ее рукам можно было доверить вещи драгоценные, серьезные.

Как много времени прошло с тех пор, как красивая женщина вот так просто прикасалась к его руке, ничего не желая и не ожидая от него.

Мысль об этом тоже удивила ла Вея. Это было не совсем приятное умозаключение, и он был уверен, что не каждый мужчина согласится с ним.

Филиппу пришло в голову, что все, о чем бы ни рассказала ей сейчас его рука, конечно же, уже раскрыто.

Однако она не отпускала руку.

И внезапно воздух вокруг них стал бархатистым и, казалось, сомкнулся, как будто они были под куполом, отделявшим их от остального мира.

Какой-то удивительный покой охватил ла Вея. Он не помнил, чтобы когда-то в жизни испытывал такое чувство. Принц не знал, как назвать его. Возможно, «правильность»?

– Кто зашивал вашу рану? – Элайза говорила очень тихо, словно его рука была спящим пациентом и они оба не должны были беспокоить его.

– Я бы назвал его добрым самаритянином… Он, к счастью, оказался в том же месте, где и я, и пришел мне на помощь. А потом меня поручили заботам лекаря, который, прямо скажем, больше надеялся на то, что я умру от кровопотери, чем заботился об эстетическом виде моей руки. Все мое тело нуждалось во внимании, знаете ли. Я был весь исколот.

– Вы так осторожно обо всем говорите: «Умру от кровопотери», – процитировала Элайза.

– Вы хотите, чтобы я этого не делал?

Элайза пожала плечом – и это развеселило принца.

"– Они действительно выпотрошили меня, как рыбу. Но я быстр, как кошка, – откатился в сторону, прежде чем они подцепили мою печень кончиком шпаги. – Ла Вей вздернул вверх голову, а Элайза смотрела на него с недоуменным ужасом. Он усмехнулся, как проказливый мальчишка. – Считайте это испытанием вашей стойкости, миссис Фонтейн.