Любовь в награду

– Мне не нужно возвращаться домой. Я и сама по себе живу прекрасно, – через несколько секунд внезапно сказала она.

– Ну конечно! – беспечным тоном бросил Ла Вей. «Мне казалось, я говорил вам, что не люблю лгунов, миссис Фонтейн».

Принц уселся напротив нее с томиком Марка Аврелия в руках. Одним из преимуществ его долгого выздоровления стала возможность читать все, что его душе заблагорассудится. Разумеется, он предпочел бы скакать на коне галопом по лугам – и день, когда он сможет это делать, непременно скоро настанет, – а пока у него есть шанс усовершенствовать свои и без того неплохие мозги.

Ла Вей перелистнул страницу, но не прочел на ней ни слова, а любовался тем, как отблески огня окрашивают ее щеки. Перелистнул еще страницу и опять не прочитал ни слова, потому что наблюдал за тем, как ее язык прикоснулся к верхней губе, и она окунула перо в чернильницу. Принц опять перелистнул страницу и уже приготовился было читать, но тут его отвлек громкий стук в дверную раму.

– К вам посыльный, милорд! Похоже, у него весьма срочное…

Посыльным оказался тот самый человек с гранитным лицом, который прошел мимо Элайзы и не захотел чая.

Элайза заметила, что Ла Вей даже не моргнул, как будто ждал этого человека.

Отметив про себя, что посыльный – весьма интересный мужчина, Элайза подняла на него глаза, но тут же поспешила опустить голову, чтобы казаться как можно более незаметной. В нем не было какой-то особой гордости своим общественным положением, при этом он не был и чрезмерно почтительным.

Ла Вей встал.

Посыльный протянул ему конверт, поклонился, отсалютовал, развернулся и ушел.

Ла Вей сломал на письме печать и поднял взор на Элайзу.

– Миссис Фонтейн, вы закончили с письмом? – Он проговорил это бесстрастным и даже пренебрежительным тоном.

– Да, лорд Ла Вей.

– Это все на сегодняшний вечер, благодарю вас.

"А потом, после того как принц отыскал в глубине души Элайзы и вытащил наружу боль, вызванную слезинкой на письме, она была отпущена обычным резким кивком головы.

Странное дело, он разделил с ней особые мгновения абсолютного покоя. Элайза вдруг поняла, что в ее жизни за последние шесть лет не было и минуты спокойствия, что бы она себе ни говорила. Его молчаливое понимание, их сложные ситуации – все слилось в какой-то излом, который ныл, как трещинки на коже.