Любовь в награду

Элайза почувствовала, как ее тело напряглось и задрожало, только не от страха на этот раз, а от всплеска энергии, необузданного желания.

Она сделала это снова – своими губами, руками, языком водила по его набухшему жезлу, исследовала очертания его шелковистого купола.

Протянув к Элайзе руки, Филипп схватился за рукава ее халата.

– Сними его! – хриплым голосом приказал он. – Сними… Или я сорву его с тебя.

Встав на ноги, Элайза сняла халат. Тот упал в руки ла Вея, словно подбитый голубь. Ла Вей усмехнулся.

– О Боже, любовь моя!

Этот хвалебный возглас пришелся Элайзе по нраву, поэтому она еще некоторое время постояла перед ним – нагая и абсолютно беззащитная, а его глаза буквально пожирали ее.

Схватив руками бедра Элайзы, Филипп рванул ее к себе, прижал губы к ее животу, а потом, без прелюдии, потянулся к ней, нежно, но настойчиво развел ее бедра в стороны и проскользнул языком в ее лоно.

Элайза была не готова к такой мощной волне удовольствия, которая едва не сбила ее с ног.

– Филипп…

Ласка повторилась, а его пальцы запорхали по ее нежной коже.

Теперь Элайза могла только стонать от удовольствия, превратившись в существо, состоящее из одного желания.

– Прошу тебя…

– Ты именно этого хочешь, любовь моя? – пробормотал Филипп, прекращая на мгновение ласки. – Об этом молишь меня?

– Да… Господи… Пожалуйста… – Каждое слово с усилием вырывалось из ее уст.

– Ты закричишь. – Ла Вей говорил низким властным тоном.

«Я сделаю все, чего ты захочешь», – подумала Элайза.

Филипп постепенно опускал Элайзу ниже и ниже, пока она не оседлала его колени. А потом он взял рукой свою разгоряченную плоть, направил ее в лоно Элайзы, вошел в нее одним резким толчком и стал ритмично приподнимать и опускать ее. От острого удовольствия Элайза откинула голову назад и тихо застонала.

Движения Филиппа становились все стремительнее, толчки все глубже, и вскоре Элайза заколотила кулачками по его плечам, потому что наслаждение достигло пика, а из ее груди вырвался громкий, хриплый и торжествующий крик.

– Боже… Элайза… я…

И когда тело Филиппа содрогнулось в блаженных конвульсиях удовольствия, настала очередь Элайзы крепко держать его.

Глава 24

Элайза чувствовала себя скорее обмякшей тряпкой, чем женщиной, удивленной, удовлетворенной, испытавшей легкую боль.