Искупление вины

– Пли! – задиристо выкрикнул лейтенант.

Расстрелянные упали на дно ямы. Айзацгруппа отошла в сторону под ветвистый клен, и, пользуясь перерывом, все присели на ящики из-под снарядов и молча закурили.

Полицаи из вспомогательного отряда некоторое время рассматривали на дне ямы расстрелянных, а потом привычно и без особого усердия, как это делают только могильщики, принялись засыпать трупы рыжей глинистой землей. Затем, немного потоптавшись на появившемся холмике, отошли в сторонку.

Четверо полицаев из айзацгруппы подвели к краю ямы следующую партию приговоренных.

– У меня есть просьба, господин капитан, – вдруг произнес арестант.

– Гото-овьс-сь! – скомандовал субтильный лейтенант.

– Ты не хочешь выслушать, что он скажет? – посмотрел на приятеля Гемприх-Петергоф.

– Что у тебя? – раздраженно спросил Грюнвальд.

– Развяжите мне руки, господин капитан. Не хочется престать перед господом со связанными руками.

– Отставить… Развяжите ему руки, – распорядился капитан.

Юркий полицай подскочил к арестанту и, чиркнув ножом по веревке, отскочил в сторону. Белобрысый растер затекшие запястья и, расстегнув накладной карман, вытащил из него какую-то бумагу и крепко зажал в ладони.

Грюнвальд протянул майору флягу с ромом. Тот благодарно принял ее, отпил большой глоток и, возвращая флягу, произнес:

– Неплохой ром.

– Это сержант Аверьянов, он главный инициатор побега. Хотели расстрелять на месте, но все-таки решили сделать это перед строем. В назидание остальным.

– Как же вы его так просмотрели? – удивленно спросил Вильфред.

Солдаты айзацкоманды, повинуясь приказу офицера, послушно побросали недокуренные сигареты в притоптанную траву и вытянулись в короткую цепь напротив приговоренных.

– Не ты первый задаешь этот вопрос, – ответил майору Грюнвальд.

Неожиданно к белокурому красноармейцу подошел крепкий коренастый полицейский из вспомогательной группы и что-то энергично проговорил. Выслушав короткий ответ, он слегка хлопнул его по плечу и отошел в сторону.