Искупление вины

Пришлось потом признаться, что я служу в «Абвере».

Лицо майора выражало полнейшую безучастность. В сказанном не было ничего такого, что могло бы противоречить инструкциям. Если агент будет изобличен немецкой контрразведкой, то должен согласиться на перевербовку, чтобы в последующем возвратиться в «Абвер». Такие случаи не редкость. Вернувшийся агент впоследствии не однажды доказывал свою преданность фюреру.

– Что было дальше? – кивнув, спросил Гемприх-Петергоф."

"– Сделал вид, что очень напуган, что хочу жить, и согласился на сотрудничество.

А потом, когда они мне окончательно поверили, убедил русских в том, что буду очень полезен, если вернусь обратно в «Абверкоманду».

Коваль смотрел уверенно. Держался достойно. Майору нравились такие люди. Очень бы не хотелось разочаровываться в этом парне.

В кабинет заглянул начальник штаба Степан Воловик, в действительности Ганс Циглер. Тот редкий случай, когда он решил побеспокоить шефа во время разговора.

– Хорошо… Мы потом продолжим, а сейчас можете идти.

И выспитесь, наконец, отдохните! – выказал свое расположение Ковалю Петергоф. – А то смотреть страшно, одни мощи остались! И синяки вон какие под глазами. У наших бойцов должно быть отменное здоровье, чтобы сильнее бить врагов рейха!

– Есть отдохнуть, господин майор!

Развернувшись, Коваль чеканным шагом вышел из кабинета.

Начальник штаба положил перед Гемприх-Петергофом листок с напечатанным текстом.

– Мы тщательно осмотрели сапоги Коваля, на них не было синей глины.

Вот это заключение экспертизы.

Майор взял лист бумаги, где подробно описывались подошвы сапог, начиная от стертостей на внутренней стороне и заканчивая крошечными частичками глины и песка, въевшихся в кожу обуви.

На обратной дороге, о чем Коваль сообщал в отчете, он должен был пройти через село Разумовское, находящееся в пяти километрах от линии фронта. Этот район майор Петергоф хорошо знал. Бывал там не однажды еще до войны. Особенность этой территории заключалась в том, что на карьерах близ поселка добывали синюю глину, невероятно пластичную и пригодную для керамики.

Посуда из этой необычной глины ценилась очень высоко. Но эта глина обладала одним весьма важным свойством – она была необыкновенно маркая. Стоило только запачкать ею одежду или обувь, она не смывалась очень длительное время.

– Значит, все-таки он не проходил через Разумовское?

– Получается, что так.

Гемприх-Петергоф поморщился: всегда неприятно разочаровываться в людях.