Любовь по ошибке

.. черт его знает, единорог какой-нибудь. Останови меня сейчас гаец, посмотрел бы на мою глупо ухмыляющуюся рожу и точно заставил дунуть в трубку. А там. а там ни фига. Чудеса."

"Дом наш стоял ни пригорке, и гараж удачно вписался сбоку в цоколь. Прямо оттуда по лестнице можно было попасть в коридорчик у кухни. Но я вышел во двор, закрыл ворота пультом и обошел дом. Поднялся на веранду, сел на качели.

Ветер шелестел в вершинах деревьев, из-за которых выглядывала почти полная луна. Молодые листья и трава пахли одуряюще.

Я достал телефон. Позвонить, написать? Нет, уже поздно. Третий час. Пока добрался до дома, она наверняка легла. А вот мне сегодня вряд ли удастся уснуть. Но не сидеть же здесь до утра.

Тихо открыл дверь, на ощупь, не зажигая света в прихожей, снял ботинки, повесил куртку. И вздрогнул.

В дверях своей комнаты маленьким привидением стояла Ксю в длинной ночной рубашке.

- Ничоси вы в боулинг поиграли, папочка!

19

Елена

Лифт поднимался медленно и торжественно, как католический хорал, а я стояла, прислонившись к стене, и пыталась выровнять сбившееся дыхание. Как будто стометровку пробежала. Колени мелко дрожали, руки тоже. Ключи, которые я достала из сумки, выпали в тот момент, когда открылись двери лифта. Хорошо хоть в шахту не улетели.

И только, вроде бы, сердце начало замедлять свой бешеный ритм, как вспомнила мягкое прикосновение его бороды к щеке - а ведь казалось, что должна быть жесткой и колючей.

Как вообще получилось, что я из лифта выскочила под удивленным взглядом соседки с восьмого? Словно толкнуло что-то. И кто кого поцеловал первым? Да какая разница? Главное, что это был настоящий ураган. На сколько ж мы в парадной зависли?

Часы показывали половину второго. А от «Сенной» отъехали в четверть первого, я посмотрела.

Серьезно?!

Я осторожно открыла дверь, сняла туфли, куртку. Темно и тихо. Спят. На цыпочках прошла в ванную, быстро разделась, смыла остатки косметики. Душ? Ладно, утром. Влезла в ночную рубашку, прокралась в комнату.

- Вот не пороли тебя в детстве, Елена, - сердитым и совершенно не сонным голосом сказала мама с разложенного кресла-кровати. - А зря. Теперь уже поздно, наверно.