Любовь нечаянно нагрянет

— А я? — загадочно улыбаясь он положил руки мне на талию.

— У тебя не живут тараканы, — очень серьезно поведала я, — Их просто выгнали пчелки!

Шурик откинул голову назад и рассмеялся, притискивая к себе все ближе.

— А пчелы-то тут при чем?

— Ну…, – сосредоточенно ковыряю пальцем пуговицу на его рубашке, — Пчелки очень трудолюбивые. Почти как ты.

С каждым словом он наклонялся все ближе, пока не уткнулся носом в мои волосы. Глубоко вдохнул, выдохнул и пробормотал:

— Я, кажется, влюбился.

— В пчелок? — осторожно поинтересовалась я.

— Нет. В тебя…

Он не дает мне опомниться, осознать его последние слова и приживается губами в поцелуе, от которого мгновенно начинает кружиться голова. Громов не деликатничает, вжимает мое хрупкое тело в свое большое, твердое и очень горячее.

Мои ладони скользят по тонкой ткани рубашки, угадывая пальцами крепкие мышцы и ощущают быстрое и мощное биение его сердца.

Он слишком разгорячен, слишком страстен, слишком нетерпелив с воем желании обладать. Я хоть и глупышка в этих вопросах, но природная женская интуиция подсказывает мне ответы на многие вопросы.

Напускная холодность, безукоризненная вежливость — это просто маска для Громова.

Со мной он совсем другой.

Страстный, опытный любовник, которому под силу пробудить страсть и желание в моем теле. Подчинить себе, покорить, заставить желать гораздо большего.

С каждым поцелуем, с каждым новым движением его рук губ, в теле разгорается заветный пожар. Я и не подозревала, что способна на такие сильные эмоции.

Едва замечаю, как сильные руки, оторвав меня от пола, подхватывают под попу и несут на диван.

Поцелуй на миг разрывается, когда Шурик почти падает вместе со мной спиной на диван, и я оказываюсь сидящая на нем, с самой что ни есть неприличной позе.

Он снова тянется ко мне, обнимает мягко за шею, притягивая и произносит:

— Поцелуй меня, рыжуль. Поцелуй…

Могу ли я сопротивляться магии его хриплого голоса?

Поддаюсь ласковой руке и сама прикасаюсь к его четко очерченному рту, экспериментирую так, как вздумается моей рыжей голове.

Я же с наглой улыбкой отрываюсь от его рта и продолжаю исследовать неизведанную мне территорию под названием «настоящий мужик».

Трогаю. Глажу. Ерзаю на нем.