Любовь не продаётся

— Ну, партнёр и что ты же ты молчал столько времени? Я так понимаю, это сейчас условия новой сделки обговариваются? — я честно сказать ожидал всего, но о таком и подумать не смел.

Лера снова деловито хмыкнула.

— И что же ты раньше молчал, за моей спиной гадости учинял? И сидишь, вид делаешь, что ни при делах? — сомневаюсь, что Лера вот так в одночасье пришла к таким кардинальным решениям.

— Артём, я, правда, не знал. Да что, в конце концов, случилось? — вскочил Арчи.

— Случилось то, что я решила немного нам помочь, — вступила в разговор Лера, сказав эти слова для Арчи.

— Замолчи! — резко оборвал я девушку и, отвернувшись, подошел к окну.

Меня снова затрясло от ярости и я как никогда был близок к тому, чтобы выкинуть их обоих из окна за эти жестокие игры с девушкой, которую любил. Но спустя время все же взял себя в руки и развернулся, метнув в Арчи разочарованный и осуждающий взгляд.

— Неужели ты тоже такой вот низкий и мелочный, гнилой как эта дрянь? — кивнул в сторону Леры.

— Тебе давно уже не интересен этот проект, — влезла Лера, а я мучительно поморщился.

Мне хотелось подойти к ней и хорошенько ее встряхнуть, чтобы у девушки раз и навсегда мозги встали на нужное место и она поняла, что подлостью наверх никогда не пробиться. Всё равно в итоге найдется тот, кто будет ещё матерее и отвязнее.

— Артем, я… — я вскинул руку вверх, не желая слышать никаких оправданий на этот счет.

— Ладно, я пришёл сюда не выяснять, что стало не так с конкурсом и почему ты, — я подался вперед, гляда Лере в лживые глаза, — или ты, — посмотрел на Арчи разочарованным взглядом, — или вы вместе решили, что меня нужно выкинуть вот таким способом. Но я ещё раз повторю свой вопрос — Женя причём?

— Все просто, — Лера пожала плечами.

— Что? — я скривил лицо. — Так это все лишь из-за конкурса и того чтобы я вышел из игры? Ради него ты так низко пала и затеяла это все? — недоумевал я.

— Да! — горячо выпилила она. — Я поняла, что девушка это отличный шанс на тебя надавить. Вот видишь, я угадала, — спокойно, с деланным равнодушием говорила Лера.