Любовь к драконам обязательна

Похоже, нежное создание хрупким выглядело только со стороны, а на деле обладало недюжинной силой. Иначе как она с легкостью атлета держала такую тяжесть? Загадка, право слово.

— Передай, что это обед от Даниэлы, собственными руками приготовленный, — велела она. — Кстати, отправь посуду в ресторацию «Лебединая песня».

— Не сомневайтесь, — скривила я губы в улыбке.

— Добрый день! — раздалось из дверей.

Мы синхронно оглянулись. На пороге нарисовалась брюнетка в дорогущем платье и с корзинкой в руках. Судя по тому, как у Даниэлы вытянулось лицо, в контору пожаловала очередная претендентка на роль той самой безмолвной женщины, которой предстояло каждый вечер подавать Таннеру ди Элрою розовые тапочки.

— Ты? — вкрадчивым голосом уточнил светловолосый ангел с нехорошим блеском в глазах и упер руки в худые бока.

— Какая встреча, — опустив поклажу на пол, хмыкнула брюнетка.

Они принялись сближаться, как борцы на ринге.

Матерь всех святых угодников! Мало того что противницы знакомы, так еще и жаждут устроить в приемной непотребство! Все же неприлично для благородных дев вцепиться друг другу в красивые прически, только-только сделанные в салоне красоты.

— Девы! — гаркнула я, заставив тех оглянуться. — Вспомните, что вы приличные женщины! Не устраивайте драк в приемной! Идите биться на улицу!

«Приличные женщины» излили на меня ненавидящие взоры.

— Я знаю, где Элрой сейчас! — выпалила я, и гарем насторожился. — У него обед с партнерами в трактире «Душевное питье» на углу главной рыночной площади.

Договорить не успела — девиц смело из кабинета. Оставшись в одиночестве, я облегченно выдохнула, но тут брюнетка снова появилась на пороге. Бухнула корзинку на пол и пропыхтела, сдув с лица выбившуюся из прически темную прядь:

— Ну, в общем, передайте… И посуду потом надо в «Лебединую песню» вернуть.

— Да-да, бегите, а то не успеете!

С честью выполнив долг охранной псины, я кое-как запихнула корзинки под стол, чтобы не портили благопристойного вида приемной, и принялась папкой обмахивать горящее лицо. Не представляю, как с нашествием будущих жен справлялась госпожа Паприкавикус, но святой женщине явно надо поставить памятник в самом центре конторского фойе.