Любовь к драконам обязательна

 — Ты думаешь, что я пособничала Тому Потсу? Так?

Наши взгляды встретились.

— Так?! — возвысила я голос, вдруг почувствовав, что нахожусь на грани истерики.

— Он назвал твое имя, — сухо подтвердил Таннер.

Возникло ощущение, что подо мной зашатался стул, пол, да и вообще задрожало все здание.

— Просто докажи, что ты непричастна. Ты случайно копалась в моем столе?

— Не случайно, — не осталась я в долгу. — В очередной раз пришла твоя чокнутая тетка, и я искала чек, который она пыталась вручить Летиции.

— Документы на судно ты тоже отдала Потсу ненароком?

— Я их никому не отдавала.

Даже не знала, что лежит в этой папке! Таннер, я бы никогда тебя не предала! Не понимаю, почему должна что-то доказывать или оправдываться! — Абсурдность ситуации ужасно злила.

— Если вспомнить, именно ты присутствовала на совещании, когда объявили о разрыве контракта, — заметил он.

— Потс еще и то дурацкое совещание приплел? — Из живота поднялась волна липкого страха, и меня словно прорвало: — Я всего лишь стажер в огромной конторе.

Какие секреты мне продавать конкурентам? Сколько сортиров в твоих доходных домах? Что подают по четвергам на обед в едальне? Когда у нас начались отношения, Таннер, я попросила об отставке. Хотела, чтобы было все… по-человечески. Ты мне не дал уйти. И что теперь? Доказать, что я тебя не предаю?!

— Я принимаю ее, — перебил он, встречаясь со мной глазами. — Твою отставку. Прости, Тереза, я готов простить все, кроме измены. Любой измены.

В кабинете воцарилась звенящая тишина.

— Ты ведь не шутишь, — неверяще прошептала я. — Ты действительно думаешь, что я шпионила.

— Вы свободны, госпожа Амэт, — кивком указал он на дверь в стажерскую. — У вас есть час, чтобы собрать вещи.

— Ух ты! — От нервов вдруг стало смешно. — Вот, значит, как заканчиваются служебные романы? Тебя просто увольняют.

Резкий неожиданный разрыв оказался столь ошеломительным и нелепым, что в душе не возникло ни капельки горечи, словно внезапность подействовала как обезболивающие пилюли, запитые бутылкой отцовского сивушного виски.

Я и впрямь чувствовала себя точно в дурном пьяном сне.

Сбор личных вещей занял жалких пять минут. Раньше на полках хранились любовные романы и розовые домашние туфли, а теперь — одни баночки с помадой и несчастливое благовоние «Королевская ночь», незнамо каким образом из апартаментов Элроя переместившееся в ящик конторского стола. Со скромным скарбом в коробке я вышла из стажерской комнаты.