Любовь к драконам обязательна

Из спальни вывалилась горничная с ворохом простыней и протараторила:

— А господин постоялец уже уехал.

— Когда? — опешила я.

— С полчаса назад освободил комнату.

Внезапным молчаливым отъездом он словно отвесил мне пощечину.

— Ясно… — услышала я себя точно со стороны и добавила со слабой улыбкой: — Извините, что вломилась.

Билета на обратный рейс не было — мы с Таннером планировали еще одну ночь провести в Ватерхолле и погулять по набережной. Буркнув Крэнг нечто невразумительное, я шустренько покидала в саквояж вещи и рванула в воздушный порт.

В Аскорд вернулись глубокой ночью, но выяснять отношения после полуночи — моя личная дурная примета. Без колебаний я поехала домой и, несмотря на душевную маяту, вырубилась до самого утра на неприкосновенном полосатом диване в гостиной.

Когда на следующее утро с замирающим сердцем я вошла в приемную Таннера, то мадам Паприка оказалась на месте.

— Нет, госпожа Амэт, вы не опоздали, — перехватила мадам Паприка мой взгляд. — Господин ди Элрой в конторе с семи утра. Заперся в зале переговоров с отделом судебных заступников и, судя по настроению, планирует довести их до коллективного сердечного приступа. К слову, буду рада, если вы мне поможете с работой… — Она многозначительно изогнула брови.

— Конечно, — бросилась я к столу, чтобы забрать половину папок.

— Слышала, что вы блистали на совещании, — как будто между делом отметила мадам Паприка.

— Угу, — буркнула я себе под нос, — так блистала, что до сих пор в глазах рябит.

Таннер появился только в обед, когда мне казалось, будто стул превратился в раскаленную сковороду, а стажерская комнатенка — в личную преисподнюю Терезы Амэт. От тревоги я совершенно не могла работать, по пять раз переписывала распоряжения.

Когда в кабинете хлопнула дверь, у меня дрогнула рука, и на лист бумаги сорвалась большая чернильная клякса. Сердце заколотилось как сумасшедшее. Раздались знакомые энергичные шаги. Дверь приоткрылась, и Таннер заглянул в стажерскую комнату:

— Тереза, нам надо поговорить.

Я кивнула, от волнения не в силах выдавить ни звука. Поднявшись, нервно оправила юбку влажными от страха ладонями.