Любовь и ветер

А потом, на трезвую голову, отказывалась от всего. Она как-то призналась, что не видела моего отца после того, как узнала, что беременна.

— И ты думаешь, твой отец о тебе понятия не имеет?

— Вполне возможно, — ответил Чейз. — Вот это я и хочу когда-нибудь узнать. Ну так вот, она приехала в Чикаго со мной, открыла швейную мастерскую. Дела пошли неплохо. Там-то она и встретила Юинга. Мне было десять лет, когда он начал водить своих любовниц наряжаться к матери. Вообще-то он искал приличную женщину с ребенком.

— А что в этом плохого? Ей же нелегко было растить тебя одной? Может быть, твоя обида и горечь от того, что ты слишком привык, что она занята одним тобой…

— Мной? Да я едва ее видел. Она все время где-то кутила, куда-то уходила, а потом полностью бросила меня на Юинга.

— И ты не можешь ей именно этого простить?"

"— Еще бы. Со мной Юинг обращался так, как будто меня родили специально для него. А у него была железная рука. Он бил меня из-за малейшей провинности, из-за малейшего проявления собственной воли.

— Извини.

— Не извиняйся. В его власти я находился шесть лет. Джесси понимала, что он пытается отыскать что-то светлое среди ужасных воспоминаний. Он нахмурился, и она оставила его в покое. Но ненадолго.

— Значит, ты ушел из дома в шестнадцать лет? — снова спросила она.

— Можно сказать, я попал в другую семью. В армию — И тебя взяли в таком возрасте? Чейз ухмыльнулся.

— Это, Джесси, было в шестьдесят четвертом. Тогда брали всех.

— Ах да, конечно. Гражданская война. Ты был за Север?

Он кивнул.

— Я завербовался на большой срок, чтобы из желторотого птенца стать мужчиной. А после армии я поехал в Калифорнию.

— Почему?

— Там моя мать встретилась с отцом.

— Ты поехал его искать? Он кивнул.

— Но не нашел. Ранчо Сильвелы продали, когда началась золотая лихорадка. Прошло столько лет и никто не знал, куда они уехали. Но я думаю, они вернулись в Испанию.

— Так твой отец был фермером?

— Не совсем. У его дяди было ранчо По крайней мере так говорила мать — Испанец, — задумчиво протянула она. — Ты, должно быть, в отца?..

— Думаю, да, — улыбнулся Чейз. — Мать была рыжая, с ярко-зелеными глазами.