Любовь и ветер

Чейз завернулся в одеяло и пытался справиться с рубашкой, когда вернулась Джесси. Она помогла ему застегнуть ее, надеть жакет. Он улегся, и она опустилась на колени рядом с ним, чтобы поправить одеяло. Она склонилась над Чейзом, его рука сама собой обняла ее и притянула к груди. Девушка не пыталась вырваться, было слишком поздно.

— Спасибо, — прошептал он, нежно целуя ее. Он отпустил ее и закрыл глаза. Джесси отодвинулась от него подальше, чтобы устроиться на ночь. Когда он заснул, она повернулась лицом к нему и долго смотрела, как он спит.

Глава 20

Джесси еще раз помешала бобы в горшке перед тем, как подать на стол. А Чейз уже ел горячие бисквиты и жареного кролика. На сладкое она приготовила пудинг, такой же, как делал Джеб. — с изюмом, орехами, жженым сахаром и всякими специями.

Они остановились на северном ранчо. Джесси очень торопилась доехать сюда засветло, но не вышло. Небо заволокли тучи, рано стемнело, а до хижины было добрых три часа езды.

После того удивительного поцелуя она все время старалась держаться от него подальше, но Чейз больше не делал никаких попыток к ней подступиться.

И она кинула пробный шар.

— Где ты так хорошо научился владеть ножом: Чейз, не глядя на нее, ответил:

— В Сан-Франциско. Там я познакомился со старым морским капитаном. Он научил меня нескольким приемам. Чтобы я мог постоять за себя в порту. Тот порт был не самым спокойным местом по ночам, да и днем тоже.

— А как ты там оказался?

— Я там работал несколько лет.

— И что делал?

Чейз наконец посмотрел на нее.

— Бог мой, сколько у нас сегодня вопросов! — Он улыбнулся.

— А ты против?

— Нет! Конечно, нет. Я работал в игорном доме. Там же впервые почувствовал вкус к азартным играм.

— Ты любишь азартные игры?

— Можно сказать, что да.

— Но Сан-Франциско далеко от Чикаго. А ты долго там жил до Сан-Франциско?

— Я родился в Нью-Йорке. Но, когда я был маленьким, мать привезла меня в Чикаго. Она скрывалась. Ее звали Мэри.

— Скрывалась от кого? — нерешительно спросила Джесси.

— Дело в том, что я — внебрачный ребенок, — сообщил он спокойно. — А она не могла вынести такого позора. И мне никогда не давала об этом забыть. По ее словам, отец не хотел знать ни ее, ни меня. Иногда я терялся в догадках: когда она напивалась, она что-то болтала.