Любовь и прочие \

Скользнул огромными лапищами под плащ:

— Ну-ка, ну-ка, что тут у нас? Какие красивые панды… — прошептал, лаская съёжившиеся соски. Выкручивая их и потирая шершавыми пальцами.

— Гдальский, какая панда? — застонала Ольга, послушно оседлывая его бедро.

— Не знаю, наверное, китайская…"

"Он нес какую-то чушь. А ведь хотел сказать самое главное. То, что вот уже несколько дней не давало ему покоя.

Запрокинул голову, провел языком по шее. Вверх, к распахнутым сладким губам. И поцеловал Ольгу. Сильно. Так, как давно хотелось.

Уложив на затылок широкую ладонь, путаясь в волосах. Оторвался, чтобы напиться воздуха. Заглянул ей в глаза. Каждый раз, когда он на нее смотрел, он видел женщину, которую всем своим нутром хочет видеть рядом с собою всегда. Он столько раз о ней думал… Столько о ней мечтал! Представлял за завтраком, на соседнем сиденье машины. Порой его грезы приобретали уж совсем развязный характер, и тогда Тихон задавался вопросом, должен ли себя чувствовать извращенцем, или это нормально, когда в твоей жизни появляется та… единственная.

— Будешь моей женой, — сказал, прежде чем стащить с нее плащ.

— Ты утверждаешь или спрашиваешь? — пропыхтела Ольга, старательно игнорируя закипающее желание. И хоть её, привыкшую полагаться лишь на себя, и покоряла такая мужская решительность, но женская гордость брала свое! Ей не хотелось так быстро сдаваться. Ольга мечтала, чтобы все было, как надо. Чтобы за ней ухаживали и её завоевывали. Ну, или хотя бы просто сказали… те самые главные в жизни каждой женщины слова.

— Утверждаю!

— Фи, ты совсем не романтик. А как быть с тем, что все женщины любят ушами?

— И это говорит мне та, что спустилась ко мне «потрахаться», — ухмыльнулся ей в шею Гдальский, обдавая теплом дыхания. Заставляя тело дрожать.

— Тиша! — топнула ногой Ольга.

— М-м-м?

Вот ведь дубина черствая. Сам ведь в жизни не догадается.

— Тиш, у меня это первый раз. Понимаешь? Замуж зовут первый раз…

Несколько долгих секунд Ольга старательно отводила взгляд, пока он её не заставил взглянуть на себя.

Его глаза больше не смеялись. Они как будто тлели, обдавая Ольгу теплом. Разрывая контакт, Тихон приблизился. Прижался лбом ко лбу Ольги и прошептал:

— Ты выйдешь за меня?

— Выйду!

— Протокол соблюли?

— Гдальский, ты невыносимый! — рассмеялась Ольга. — Кстати, с протоколом беда.

— Ну, что опять не так? Я люблю тебя, замуж зову…

— Что? — Ольга взмахнула ресницами.

— Люблю тебя, говорю, за…

Она заткнула его поцелуем.