Любовь и прочие \

Иначе…

Ольга тряхнула головой, выбралась из ванны. Промокнула волосы полотенцем, сунула руки в рукава халата. Замерла, прислушиваясь к почти забытому, тянущему чувству в груди. Это хандра накатывала. И она безвольно тонула в ней.

В дверь позвонили. На пороге с двумя тяжелыми пакетами наперевес стоял Артем. Ольга отступила. За эти две недели с лица друга сошли синяки, и он выглядел довольно неплохо.

— Ну, рассказывай, что у тебя стряслось? — распорядился Тёма, сгружая пакеты со снедью на барную стойку.

— Разве это не ты предложил напиться?

— То-то ты сопротивлялась.

Что тут было сказать? Ольга пожала плечами. Достала мяту и принялась её тщательно промывать, в то время как Артем взялся за бутылки.

— Да что ты молчишь? Прошла любовь — завяли помидоры?

— Не прошла… Я вообще не поняла, что случилось. Он, оказывается, в бизнес сунулся. Снова… Им с партнером нужен кредит. А тут я.

— И что?

— А то! Взыграла в Гдальском гордость! Мужик включился, чтоб ему пусто было. И уже не надо ему денег, и меня… уже, похоже, тоже не надо.

Ольга отбросила от себя нож, опустилась на стул и громко по-бабьи всхлипнула.

Глава 17

— Эй, ну, ты чего, мать? — вздохнул Артём, после того, как Ольге не помог ни первый, ни два других последовавших за ним коктейля. Он-то рассчитывал, что алкоголь улучшит настроение подруги, а та лишь сильнее загонялась.

— Я же его люблю, Тёма… Люблю, понимаешь? А что, если он вообще больше не придет? — Ольга осоловело моргнула и скорбно поджала дрожащие губы, какбудто всё и правда уже похерилось.

— Не произноси при мне таких мерзких слов…

Ольга икнула и недоуменно уставилась на Кормухина. Отмахнулась от него нетвердой рукой, продолжив:

— Ну, ладно… Женщина! В общем, это я к тому, что мозги-то у меня есть. Не дура. А потому влюбляться я вообще… вот вообще не планировала! Я же никого никогда не любила…

— Ну да, ну да… — недоверчиво хмыкнул Кормухин.

— И что означает твое «ну да»?

— А тройня у тебя, что, не от большой и чистой?

— Было дело, — чистосердечно созналась Ольга. — Так ведь это когда? Я с тех пор поумнела. Вроде бы…

— Да ладно тебе. Брось… Я бы в твоего Гдальского и сам влюбился. У тебя не было шансов.

— Во-о-от! — вскинула перед собой палец Ольга. — Вот! Ты меня понимаешь, за что я тебя и люблю.

Ольга привстала и через стол, как могла, неловко приобняла друга и звонко чмокнула в щеку.