Любовь и прочие \

И, может быть, от этого, а может быть, от собственного непонимания происходящего, она тоже начала заводиться.

— Он дома? Мне нужно с ним поговорить.

— Не представляю, о чем!"

"— Ах, ты не представляешь? Ну, так я тебе расскажу. Вот этот… — палец снова ткнулся в злосчастную фотографию, — сделал ребенка моей дочери! Теперь понятней?

Это было так ужасно невыносимо кошмарно, что Ольга не нашла ничего лучше, чем просто спросить:

— Немного. Так, а сделал-то кто?

— Кто? — прорычал Гдальский.

— Да. Который из них?

Глава 6

— Что значит, который? — рявкнул Тихон.

Он догадывался, что, наверное, вел себя неправильно, но… Но! Какой бы нормальный человек смог себя контролировать в такой ситуации?! И она еще… матерь божья, что у нее с головой?!

— Который из них? — терпеливо повторила Ольга и пошатнулась. Только тогда Тихон понял, что известие о скором прибавлении в семействе нелегко далось не только ему одному. Может быть, он бы осознал это раньше — увидев, например, как она побледнела, да только ни черта же не разглядеть было под этой гребаной грязью!

— Эй-эй! Отставить умирать… — пробормотал он, подхватывая Ольгу на руки.

Дерьмо! Не надо было на нее это вот так вываливать. Ну, мало ли — слабое сердце у человека, да все что угодно ведь может быть! Вот вечно он так — резкий, как понос. В строительстве десять раз все перепроверял, прежде чем что-то сделать, а в личном… Рубил с плеча. И с возрастом все только усугублялось.

Безошибочно определив расположение комнат, Тихон вошел в совмещённую с кухней гостиную и сгрузил ношу на диван.

Ноша слабо запротестовала.

— Что? — стараясь контролировать собственный голос, поинтересовался Гдальский.

— На голове краска… Диван испорчу… Нужно под голову что-то.

Мужчина выругался под нос. Диван ее, бл*дь, волнует! Сделал несколько жадных вдохов, чтобы успокоиться. Осмотрелся. На крючке у раковины висели полотенца. Он схватил несколько и, вернувшись, положил Ольге под голову.

— Спасибо…

— Скорую вызвать? — проигнорировал Тихон её благодарность.

— Нет. Мне уже немного получше.

— Часто у тебя такое?

— В первый раз.

Язык Ольги как будто ее не слушался. А потому все, что она говорила, доносилось до Тихона приглушенно, смазано, как сквозь вату. Так нельзя было сыграть. Она действительно переживала. Нет, он, конечно, хотел, чтобы и «та сторона» помучилась, но свести в могилу её точно не собирался.

У него вообще шок случился, когда он увидел ту фотографию в её профиле. Тихона словно подорвало.