Любовь и прочие яды (СИ)

Магистр Ортон, преподавательница зелий и эликсиров, разрешала особо ответственным адептам в свободное время заниматься научными изысканиями. Халтурить, проще говоря. До навыков изготовления товаров на продажу я еще не доросла, но ставить опыты на дармовых ингредиентах это мне не мешало.

Я как раз отмеряла крошечной латунной ложечкой на чашу весов жутко редкий порошок из цветков папоротника, как над ухом раздалось:

– Ты всегда не завтракаешь или меня избегаешь?

От неожиданности я подпрыгнула, опрокинув весы, выронив ложечку и рассыпав порошок по столу и полу.

– Винсент! Магистр Ортон меня прибьет и никогда больше сюда не пустит! – прошипела я, испытывая непреодолимое желание придушить мага.

– Кто ж виноват, что ты такая дерганная, – равнодушно пожал плечами парень.

– Нормальные люди топают, когда ходят. Вот как я теперь сдам лабораторию? – расстроилась я, понимая, что день окончательно испорчен.

– Сходи в город, да купи еще.

– Ты хоть представляешь, что я рассыпала и сколько оно стоит?

Вместо ответа на стол легла злосчастная серебряная монетка:

– Ты забыла свой аванс.

И невозмутимо направился к выходу. А я так и осталась стоять, разрываясь от желания просто сцапать деньги и сцапать деньги, чтобы запустить ими во взъерошенную макушку.

– Ну, ты идешь? – замер в дверях Винсент.

Жадность и желание избежать нагоняй победили.

– Иду, – буркнула я, поспешно убирая со стола.

Серебряного хватит и на покупку порошка, и на кое-какие мелочи, отчаянно нужные каждой девушке.

Поскольку Винсент неожиданно решил составить мне компанию, я решила совместить неприятное с неполезным. И изливала разные факты по прикладным темам прямо на ходу. Почему порошок цветков папоротника такой редкий и дорогой и где используется. Какие навыки в приоритете для специальностей и почему, с моей точки зрения, для парня лучше идти на службу в армию, чем открывать собственное дело.

Парень слушал внимательно, изредка задавал скупые вопросы. Я искренне надеялась, что ему хотя бы отчасти интересно, потому что иначе пять лет в академии превратятся в жуткую пытку теорией и не слишком разнообразной практикой. Впрочем, за высоко поднятым воротником выражения лица было не разглядеть.