Любовь и прочие яды

Лишить меня самого первого вредительского приключения? Не позволю!

– Не представляю, что ты там найдешь один, – буркнула я, демонстративно отворачиваясь. – Там, во-первых, искать-то почти нечего, а во-вторых, ты же маг. И совершенно ничего не смыслишь в пассивных науках.

Винсент вздохнул:

– Я не хотел тебя обидеть, но ты явно не в форме. А если нас поймают, будут проблемы, и все усложнится.

– А, значит, сейчас у нас проблем нет, а уровень сложности приемлемый? – ехидно поинтересовалась я в ответ и покосилась на парня.

Винсент сдержанно улыбнулся:

– Контролируемый.

Я прошлась по комнате, размышляя над ситуацией, а потом аж подпрыгнула от пришедшей мне в голову идеи. Гениальной, разумеется!

– Тебя надо разукрасить! – радостно воскликнула я.

– Прости? – не понял парень.

– Разукрасить, – терпеливо повторила я. – До неузнаваемости!

Парень как-то сдавленно кашлянул и поинтересовался:

– И… каким образом?

– Косметическими красками, конечно же.

– А зачем?

– Чтобы ты не был похож на самого себя, разумеется.

Винсент смотрел на меня скептически, а я поспешила развить мысль:

– Во многих городах есть система магических зеркал, с ее помощью можно найти любого человека по лицу. Но система еще сырая, и ее можно обмануть, изменив внешность. Другой цвет волос, круги вокруг глаз…"

"Вот теперь парень слушал меня внимательно, со всей возможной серьезностью. И задал один очень волнительный и очень важный вопрос:

– И откуда ты знаешь про эту систему магических зеркал? Она же вроде бы как засекречена.

Упс.

То есть сначала «Упс», а потом мир опять утонул в розовом тумане. Мне даже не было тревожно за себя или страшно за свою легенду, так на меня умиротворяюще действовали эти синие, как бездонное зимнее небо, глаза.

– Хель! Хель! – безуспешно пытался вернуть меня в реальность Винсент.

Пришла в себя я под тихую ругань мага. Если выкинуть нецензурные слова, все равно получалось очень даже длинное предложение:

– Демон раздери ту сволочь, что подлила этот идиотский приворот!

Проморгавшись, я с удивлением поняла, что в комнате вместо Винсента находится кошмар любого эпилептика: юноша с лицом, расписанным разноцветными кругами, мало чем походивший на любовь всей моей жизни.

– Ты что, мою косметичку распотрошил? – ахнула я.

– И распотрошил, и применил по назначению до последнего пигмента, – ответило мне лицо голосом Винсента.

– Кошмар, – честно сказала я.