Любовь и прочие яды

В конце концов, была еще небольшая надежда, что меня поотпустит за время сборов или Винсент куда-нибудь денется.

Но нет.

Я вышла из комнаты, а Руэда меланхолично подпирал стенку, игнорируя любопытные взгляды и дефилирующих перед ним туда-сюда расфуфыренных девиц.

Дальше мы с Винсентом шли по академии, и меня не покидало ощущение, что за нами следят. Казалось, что каждый, буквально каждый смотрит на нашу парочку, вытаращив глаза.

– Тебе так же неуютно, как и мне? – внезапно спросил Руэда.

– Я думала, ты уже привык к повышенному вниманию к своей персоне, – хмыкнула я.

– Нет, ну всякое бывало, конечно… но ваши девушки превзошли всех. До приворота у нас никто не додумался.

– Просто у вас его некому готовить, – хмыкнула я.

– И слава богам, – буркнул парень."

"В выходной день после большой попойки, ой, то есть официального мероприятия и бала, в лаборатории, естественно, не было никого.

Я уселась на высокий стул с низкой спинкой и принялась командовать процессом, не особо доверяя собственной адекватности.

– Возьми колбу десятого размера. Да не эту, другую. Это вообще не колба! А эта не того размера! Ну на ней же написано! Вот эта, да.

– Ставь на горелку.

– Берешь пипетку и вводишь три капельки. Винсент, я тебя удавлю! Почему у меня руки дрожат, мы знаем, но у тебя-то они почему кривые?!

После двух часов подобных упражнений, пререкательств и взаимных угроз членовредительства мы наконец выяснили три важные вещи.

Во-первых, яд размешивали, исходя из веса жертвы, но если бы эта жертва была матерым кабаном. То есть тут даже Винсента должно было свалить с ног, не то что маленькую меня.

Во-вторых, приворот был из простейших, откликался на элементарные маркеры и в целом должен был не сильно испортить жизнь несчастному, за исключением лошадиной интоксикации.

И это приводило нас к третьему, весьма печальному выводу.

– Кажется, это действительно «Мгновенная любовь», – растерянно произнесла я, рассматривая узорчик яда на маркерной промокашке.

– Я тоже об этом подумал, – кивнул парень.