Любовь и прочие яды

Пискнула, скорее.

Грогон перевел взгляд с меня на Винсента и совсем уж помрачнел.

– Руэда, если я сейчас узнаю, что девушка непраздна, твои предыдущие приключения покажутся легкой увеселительной прогулкой.

Мне, конечно, очень хотелось выяснить, что же там за приключения такие случились в прошлый раз у Руэды, но само предположение ректора было просто возмутительным! Бесячим и идиотским!

– А мы как раз по этому поводу, – заявила я и сделала вид, что не замечаю, как у Винсента вытягивается лицо. – Можем зайти или будем обсуждать всем преподавательским коллективом?

Уверена, Грогон нас не хотел пускать, но посвящать всех преподавателей в очевидно интимную проблему не хотел еще больше.

Просторная прихожая с зеркалами, красивой резной вешалкой и лавкой с мягким сиденьем и смешными лапками вместо ножек – все выдавало женскую руку в интерьере. Я скользнула взглядом за спину ректора, чтобы рассмотреть обстановку следующего помещения: хотелось познакомиться поближе со вкусом и стилем леди Грогон, весьма популярной в светском обществе любительницы эксклюзивного интерьера и меблировки!"

"Впрочем, пройтись по комнатам мне не дали.

– Ну? – мрачно спросил Грогон.

И я решила не откладывать неизбежное. Шокировать – так с порога!

– Мне подмешали приворотное зелье.

– Кто? – нехорошо прищурился ректор.

– Винсент, – честно ответила я и, прежде чем Грогон открыл рот, спешно пояснила: – Но он нечаянно, он не знал, что в бутылке.

Ректор удивленно моргнул. Помолчал. Произвел какой-то мыслительный процесс, судя по задумчивому взгляду. А потом сделал вывод, которого лично я от него ну никак не ожидала!

– И ты теперь беременна? – спросил ректор.

Тут уже не выдержал Винсент:

– Да какого вы обо мне мнения?!

– Раз ты еще жив – хорошего, – «успокоил» его ректор.

Происходящее было возмутительно! Аристократка в моем лице вопила, что нужно спешно найти ту языкастую сволочь и оттяпать ей язык за эти унизительные сплетни! Но Хель Лагерра аристократкой не была, а потому, стараясь не выдавать своего смущения и возмущения, я произнесла:

– Моя интимная жизнь вас обоих вообще не касается.

– Так, – вздохнул ректор и потер глаза.