Любовь и магия

– Запомни, Ваня, – нагнувшись к животному, произнес человечек, – хорошо смеется тот, кто смеется последним.

И, разразившись диким хохотом, который никак не подходил к его худосочной наружности, чародей исчез в клубах дыма.

Из кустов вышел серый волк и, обнюхав со всех сторон мелкотравчатое создание, произнес:

– Если честно, то на жениха ты сейчас совсем не похож.

– А на кого? – проблеял козлик.

– На сырье для валенок. А вообще-то ты – козел.

– Но-но, поосторожней. Я все-таки царский сын.

– Да я не в смысле обидеть, а исключительно из восприятия твоей внешности, которая в данный момент оставляет желать лучшего.

– И как же мне теперь быть? – спросил козленок у волка.

– Вариант один, – рассудил серый советчик, – надо расколдоваться. А для этого нужно идти в замок.

– Зачем?

– Ну, во-первых, ты ведь для этого сюда и явился. А во-вторых, вспомни, как люди снимают чары. Прояви эрудицию, поройся в литературе.

– Ты еще предложи в библиотеку сходить, – обиделся Иван.

– Способ номер один – тебя целуют, и ты снова Ваня.

Царевич обиженно набычился.

– Второй метод, – продолжал монолог серый, – можно использовать волшебную палочку. Третий – нырнуть в кипящее молоко. Четвертый – убить Кощея. Пятый – заглянуть в магический кристалл. Шестой…

Договорить хищник не успел, потому что его перебил незадачливый жених.

– Остановимся на первом варианте, – решил он и засеменил в сторону мрачного дворца.

– Кто бы сомневался, – проворчал про себя волк, – лишь бы только не пришлось копыта откинуть.

Серый поспешил следом. Вскоре они достигли пещеры, вход в которую охраняли два дюжих молодца в черных доспехах.

– Гав! – тихонько тявкнул на них хищник, и оба сторожа, побросав инвентарь, исчезли в сумерках, накрывших мрачное логово колдуна.

Войдя внутрь, царевич со своим провожатым увидели множество хрустальных гробов, в которых лежали заколдованные невесты.

– А ты настырный! – раздался под каменными сводами голос Кощея.

– А зачем ты мою невесту украл? – проблеял Иван.

– Да для чего они мне нужны-то? Что я, шейх, что ли, какой? Какой-то писатель один раз придумал, а его россказни приняли за чистую монету. Вот с тех пор я и страдаю. Пришлось для этих целей помещение выделить и усыпить болезных. А то такой гвалт здесь стоял, что ни в сказке сказать, ни пером описать. А я человек тонкий, ранимый. Шума вообще не переношу. Вот разве что зловеще посмеюсь иногда.