Любовь и магия

Оставь, говорит, его, мой он, я дитя его ношу, а за тобой и так вон сколько парней ходит, зачем тебе мой Асвиг? А Эльма – ни в какую, люблю, говорит, и все тут, и он меня любит, а чье дитя у тебя – это еще неизвестно. Словом, разругались они, ни до чего не договорились, и тогда Несса подалась к ведьме…

При слове «ведьма» Хенлин покосился на несмываемый езуитский знак солнца на шее рыцаря и осенил себя крестным знамением.

Вошла Дора, опасливо поглядывая на Рандара, поставила на стол тарелки и кувшин с вином и торопливо вышла вон.

– Угощайтесь, господин Рандар, – предложил хозяин таверны.

Рыцарь кивнул, перекрестился и взял кусок хлеба.

– Никто не знает, о чем просила Несса ведьму, но то, что заклятие на Эльму навели, – это факт. И какое заклятие! Обычно на человека болезни насылают или еще чего, но с Эльмой по-другому вышло. Стоило только ей поглядеть в глаза мужчине – любому мужчине, – и тот влюблялся в нее без памяти. Ну, Эльма-то, конечно, не сразу смекнула, что к чему, а когда сообразила, было поздно…

Хенлин замолк, словно ожидая от рыцаря нетерпеливого вопроса: «Почему?».

Хозяин таверны сделал большой глоток и задумчиво покрутил свой бокал в руках.

– Вот послушать трубадуров и поэтов, так выходит, что настоящая любовь – чувство высокое, чистое и красивое, даже на героические поступки сподвигает. Только врут они все. Потому что видели мы, что такая любовь с людьми делает и на что толкает.

– Так вот почему эти двое на меня набросились, – задумчиво кивнул Рандар в сторону общего зала.

– Именно, господин, именно. Эти бедолаги, как увидят ее или хотя бы имя ее услышат, становятся ну ровно бешеные.