Любовь без права выбора

– О, так вот о ком она говорила! – прошипел Дирк, и по его лицу пошли пятна гнева. Мальчуган гневно выплюнул, выпрямившись и сжав кулаки: – Ведьма! Я же говорю – ведьма! И вчера…

На этом месте он неожиданно осекся и испуганно шлепнул себя по губам, словно наказывая за что-то.

– Что случилось вчера? – тут же ухватился за обрывок фразы Абальд, широким приглашающим жестом предложив нам перейти в гостиную.

– Я даже не знаю, стоит ли говорить, – едва слышно произнес Дирк, и я поняла, что на самом деле он напуган. Очень сильно чего-то боится, как будто Найра могла услышать его слова и наказать.

Абальд покачал головой, наверное, подумав о том же. Коротко свистнул, и Тиана, все это время смирно сидящая чуть поодаль, неохотно приподняла одно ухо.

– Что надо? – сварливо осведомилась она. – Мне этого мальчугана укусить, что ли?

Дирк удивленно обернулся на новый голос. По всей видимости, раньше он не замечал храна, поскольку был слишком занят то дракой с Абальдом, то разговором со мной. В следующее мгновение его глаза восторженно округлились, и мой брат во всю мощь легких потрясенно завопил:

– Призрак! Призрак собаки! Призрак говорящей собаки!

Я невольно усмехнулась.

– Это мой хран, – важно заявил Абальд, проигнорировав стоящее неподалеку кресло и опять без особых церемоний опустившись прямо на пол. – Ты знаешь, что храны призваны защищать род и дом.

Я скептически поморщилась, но не стала вмешиваться в разговор. Абальд лукавил. Храны не в силах причинить вред смертным. Точнее, они способны напугать, предупредить хозяев об опасности, но не могут дать непосредственного отпора. Вспомнить хотя бы, как металась по комнатам особняка наша несчастная Арта, когда меня и брата вышвыривали прочь из дома.

Но Дирк вряд ли заподозрил обман в словах целителя. В самом деле, тогда он был слишком потрясен, раздавлен смертью родителей и последующей суматохой, потому вряд ли обращал внимание на поведение Арты. Он опять восхищенно уставился на собаку, которая ответила ему угрюмым взглядом, и воссиял радостной улыбкой.

– Тогда скажу, – наконец решился Дирк.