Любовь без поцелуев (СИ)

«Ты какой-то неправильный гомосексуалист»."

"Да, а ты сейчас с правильными? С теми, что танцуют, красиво одеты, наверное, дарят друг другу валентинки со стихами или ещё какой хуитой. Я же… Я тут. И через час один человек, который мне давно не нравится, будет стоять передо мной на коленях. То, что я делал тут с тобой, и то, что я сделаю там. Если бы ты знал, Макс, если бы ты мог понять! Но как? Как мне объяснить?

Из зала доносился смех и кто-то говорил в микрофон. Я качался на парте и думал о Максе, который сейчас должен быть в каком-то суперкрутом заведении в Москве.

Пнув ногой валяющийся рулон от какой-то старой стенгазеты (зачем их вообще хранят?), я увидел, как что-то блеснуло. Ну, надо же! Вот так-так! Кулончик Макса, который я сдёрнул с его шеи тогда, в тот раз. Хорошо помню, как сорвал его и на коже остался красноватый след. А потом мы про него забыли. Ремень Макс вдел обратно, а вот кулончик забыл. Блестящий металл, стразы.

Время шло, я прислушивался к музыке, держа кулон за цепочку и покачивая им, как гипнотизёр в фильме. Неужели я и правда потерял тебя навечно, Макс? Там, за стенами интерната, огромный мир, где меня никто не ждёт и никому я не нужен. Там – множество людей намного старше меня, людей с деньгами, положением, знаниями. Но ведь когда я появился здесь, было то же самое. А теперь я здесь главный.

Я точно знаю, что здесь самый сильный и главный – я. Не учителя. Не директор. Я могу сделать всё, что угодно.

Здесь я могу сделать всё, что угодно. Но там, за пределами интерната, там, куда уехал Макс, – там я никто. И для Макса тоже.

– Эту песню, – голос Рэя я слышал очень хорошо, – я исполняю по просьбе моего друга для его возлюбленной – Эм-А!

«Муравьёва Анна, чё я туплю-то!»

Я ещё раз посмотрел на часы. Ага, пора. Сунув кулончик в карман, я зашёл в актовый зал и направился к сцене.

Я прошу, хоть ненадолго

Боль моя, ты покинь меня,

Облаком, сизым облаком

Ты полети к родному дому,

Отсюда к родному дому…

Я сто лет не видел Рэя на сцене. Сейчас он стоял около микрофона, поставив ногу на какую-то фигню, и смотрел куда-то вдаль, улыбаясь. Я знаю, Рэй хочет быть музыкантом. Тот мудак, что разбил его гитару – просто от придури, – совершил самую большую ошибку в своей жизни. Мои – это Я. А себя я никогда и никому не позволю обижать.