Любовь без поцелуев (СИ)

Ненавижу эти разговоры, да что за день такой сегодня, вся душа наизнанку!

– И конечно, – я взгромоздил всю собранную еду на одну тарелку и пошёл в сторону своей комнаты. Дёргалось что-то внутри, выедало до самого донышка. Чёртов февраль! – Ты у нас прямо образец нормы. Попросить другого мужика, чтобы он изнасиловал твоего сына, чтобы тот, видите ли, ориентацию сменил, это же, блядь, пиздец как нормально!

Вот и выговорился.

– Макс, не матерись… Что?!

Я уже закрыл дверь и сел прямо рядом с дверью.

– Макс, ты что имел в виду? Ты к чему это сейчас сказал? – мой отец сопровождал свои слова ударами в дверь. – Максим, я сейчас парней вызову, они тебе дверь выставят, нахер, если ты голос не подашь!

– А то ты не знаешь!

Я сидел у двери, держал в руках оливку, фаршированную анчоусом, и никак не мог её съесть.

– Я про интернат и про твоего дорогого друга, Павлюка Григория Николаевича! А он тебе отчитался?! Сказал, что справился?! Поздравляю, батя, ты лох, тебя наебали!"

"О господи, сколько я носил этот случай в себе и уже пережил, перетерпел, чтобы не вспоминать, как будто не было момента, когда взрослый мужик прижимал меня к стене, а я… А вот именно, что я?

– Макс, Макс, ты что несёшь? Ты о чём? Гришка пообещал присмотреть за тобой, дурь выбить… Он – что?! Макс, дверь открой!

Я отодвинул тарелку, отдвинулся сам и щёлкнул замком, так и не встав с пола.

– Макс, – отец стоял в дверном проёме, я смотрел на него снизу вверх, – Макс, рассказывай.

И я рассказал. Спокойно, без истерик, упираясь взглядом в эту несчастную оливку.

– Макс, ты… – отец присел рядом, – ты ему поверил? Да я бы ни в жизни…

Вид у него был совершенно потрясённым.

– Я его убью! В землю, нахер, живьём закопаю, с директором вместе за компанию. Совсем мозгами поплыл Гришка, видать, не прошёл ему даром тот энцефалит… Ты не сиди на полу, ну, чего ты, вставай… поешь, полежи спокойно.