Любовь без поцелуев (СИ)

Ну, мало ли, может они у нас особо одарённые, тут таких хватает. Не в том дело."

"Во-первых, они потребовали, чтобы им разрешили жить в одной комнате. Ничего себе, какое блядство! Типа, они брат и сестра. Какая разница – всё равно блядство. Пока я тут, такому не бывать. И ещё девка отказывается в форме ходить. Ничего себе дела! Даже Макс ходил и не облез, хотя и жаловался всё время.

– Будем разъяснять, – сообщил я Дёмину. – А ну, смотри!

Большая банка во время особо сильной машинной конвульсии подпрыгнула и грохнула об пол.

Маленькая тоже подпрыгнула, но устояла.

– Что и требовалось доказать.

– А почему так?

– Ну… – я постарался вспомнить физику. – Короче, дело в массе. Чем больше масса, тем больше инерция. Большой предмет сдвинуть сложнее, но остановить тоже при равной скорости.

Сам я был толком не уверен в том, что сказал, но тут главное – чтобы сомнения в голосе не было.

– Так, убери эту хуиту, – я кивнул на осколки. – И давай ко мне. Будем наших близнецов расселять. Они же не сиамские.

Дёма заржал, а я ушёл из прачечной, думая о том, что стиральная машина не сегодня-завтра накроется, и, если немного похимичить с проводом (предварительно отключив его, конечно), может славно так закоротить.

Гореть в прачке особо нечему, хотя… Стоп! Почему нечему? Если стащить туда достаточно пластиковых тазиков (почти у каждого есть свой), кое-какого шмотья, ну, там всякого, по мелочи, получится изрядная душегубка. Здание поставят на проветривание, а нас куда-нибудь отвезут на целый день. Это стоило обдумать.

– Стас, чего они тебе сделали? Ну, подумаешь, хотят жить по-своему.

Игорь сидел на кровати, поджав ноги, и что-то строчил в толстой тетради. – У тебя что, других занятий нет?

– Не-а. Что ты там пишешь всё время, роман?

– Может и роман, – Игорь весь подобрался, как будто я у него сейчас начну отбирать тетрадь. Я сто лет так не поступаю! – Слушай, я думал, ты с Максом пообщаешься и перестанешь быть таким… Таким…

– Каким?

– Злобным уродом, – Игорь загородил морду лица своей тетрадью, только глаза видны.

– Ты хоть немного думай о том, что творишь!

– Я всегда очень тщательно обдумываю, что творю, – я лёг на кровать, закидывая ноги на спинку. Если так и дальше пойдёт, мне придётся спать на полу на голых матрацах, потому что кровать мне упорно мала. И рубашки, приходится их расстёгивать, а я этого страшно не люблю, но как сказала наша кастелянша, «не заказывать же на тебя отдельный размер, сам виноват, нехер таким бугаём вырастать!».