Любовь без поцелуев (СИ)

В зале атмосфера была ещё веселее. Спирит улыбался, вёл светскую беседу, подарил отцу и Светлане какие-то подарки, в том числе билеты на спектакли с участием его матери. В общем, делал вид, что сидеть в одеянии Снежной королевы – самая нормальная вещь в мире. Правда, ему шло. Переодень меня – и получится клоун в женских тряпках. Переодень Спирита – и получается роскошная женщина. Причём адамово яблоко (слово «кадык» меня просто убивает) у Спирита практически отсутствует, а костюм и макияж делают остальное.

Телевизор тоже не остался в стороне, продемонстрировав крупным планом Верку Сердючку. Отец молчал, помня нашу с ним последнюю разборку из-за Спирита. Светлана рвалась на части, пытаясь угодить мне и отцу одновременно, к тому же, влекомая миром богемы, к которому принадлежали родители Спирита, с интересом расспрашивала его:

– Сложно, наверное, было так накраситься?

– О, ну мне мать помогала, конечно. Нет-нет, шампанского не надо, я сегодня за рулём, на мне два несовершеннолетних, куда мне пить?

Я представил себе реакцию гаишников, которые задумают сегодня ночью тормознуть чёрный БМВ в надежде срубить бабла, и чуть не подавился шампанским.

Вот их порадует Снежная королева, Роман Фрисман по паспорту… А как Спирит им докажет, что это он? Будет весело!

– А кто с нами ещё?

– Мой Кай. А ты не налегай на шампанское! Кем будешь?

– Маньяком-убийцей, – вспомнил я старую шутку, но, кажется, поняли её только мы со Спиритом.

– А как выглядит маньяк-убийца? – поинтересовалась Светлана.

– Как и любой другой человек, чтобы его невозможно было вычислить.

И это ОНИ мне говорят, что я пренебрегаю классикой!

– Ага, размечтался, майн либер. Я принёс тебе кое-что, вот, держи – плащ, маска… ещё шпагу хотел, но передумал.

– И кто я?

– Таинственный незнакомец. Я не позволю тебе маячить рядом с моей неземной красотой своей будничной физиономией. Ладно, оставляю вас вдвоём и забираю Макса.

Обещаю вернуть целым и невредимым!

Подозреваю, что с той стороны двери, когда мы её закрыли, раздался вздох облегчения и отец спокойно вернулся к столу – доедать оливье, ругать современную попсу, ностальгировать по временам, когда и «Огонёк» был голубее, и «Провансаль» провансальнее, и парни не считали нормальным переодеваться в женщин и в таком виде ходить по городу. А мы отправились веселиться.