Любовь без поцелуев (СИ)

Закатав рукав, я вцепился в запястье – раз, другой, прокусывая давно зарубцевавшуюся кожу, пытаясь прокусить старые шрамы до крови.

Он уехал.

Он навсегда уехал.

Конец первой части

====== 30. Старый новый год. Стас ======

– Так, тихо-тихо! Не уроните её… Блин, ну куда! Комнин, ну, а ты чего сидишь, как король на именинах! Давай помогай или чеши на урок обратно!

– Ага, сейчас, шнурки поглажу! – я продолжал сидеть на спинке кресла, с удовольствием наблюдая, как ликвидируют ёлку.

Сегодня тринадцатое.

Старый Новый год, один из ебанутейших праздников в мире. Хуже только первое апреля. День дурака. Мой день рождения, бля. Стукнет мне восемнадцать – поменяю дату рождения, нахуй. На двадцать девятое февраля, к примеру.

Сегодня из актового зала убирают ёлку, и в связи с этим весь одиннадцатый класс свалил с уроков – пацаны, типа, помогать, девки так: «А чё мы тут будем одни сидеть, как дуры». Ёлка высокая – метра четыре, а то и пять, корявая, лысая. Там, где большие проплешины, на ствол были набиты ветки отдельно, они высохли самыми первыми и теперь торчат голые, остальные осыпаются только так.

Поэтому я под ёлку не суюсь, выковыривай эти иголки потом отовсюду!

– Осторожней, осторожней! – Татьяна Павловна металась там, размахивая руками. Ёлка, чтоб стояла ровнее, была сверху привязана к потолку – за вбитые крюки – и к стенам. Если её сразу отвязать – ёбнется и иголки по всему залу разлетятся… Хотя мне-то пофиг, но смотреть, как они бегают, прямо противно.

– Чё осторожней, – я достал из кармана лазерную фигулю, посветил красной точкой через зал на ёлку туда-сюда, чтоб ошмётки мишуры заблестели, потом перевёл на стену, – потом вон там и вон там отвяжите так, чтоб она на бок завалилась, а потом от ствола остальные отвяжите. И тащите её нахер!

– Так иди и помоги!

– Не, – я поудобнее уселся и засветил красной точкой нашей заучихе в глаза, – я руковожу.

В последнее время меня совсем несло. Как на льдине или там не знаю, как с парашутом в торнадо попал, – лечу, лечу… и похуй.

Всё казалось бесцветным, никчёмным – вот, как эта ёлка. И вкус, как от горелой бумаги во рту, как когда бычки потрошишь, крошки табака выковыриваешь и сам самодельную сигарету делаешь, – мы так в детстве с пацанами поступали. И так всё время, а ведь я курить бросаю. Паршиво.

Как я тогда не сдох – непонятно. Не думал, что больно так бывает, чтоб на вид всё, как было, а внутри как будто изодрано всё.