Любовь без поцелуев (СИ)

В эту секунду мне вдруг захотелось его убить – прямо загорелось, в голове картинка включилась, я целую секунду видел, как заваливаю его на пол и душу, душу, душу, пока он не перестаёт сопротивляться… А потом ложусь рядом с ним и чемоданом, который ему уже не нужен, и смотрю в потолок. И завтра уже не настаёт. Никогда.

Он как почувствовал, открыл глаза, уставился на меня – должно быть я опять перестарался, прижимая его к себе.

– Эй, нормально всё? – глаза у него снова были зелёными и блестели сильно.

– Да, – говорить было тяжело.

Но я не сделаю этого, потому что не смогу. Не его.

– Сегодня ночью я приду.

– Ну, – он всё смотрел. Я чувствовал, как колотится его сердце, а моё, кажется, и вовсе сорвалось и теперь летело куда-то то ли вверх, то ли вниз, то ли к чертям собачьим! – Ну, ты всегда приходишь…

– Сегодня, Макс, сегодня.

"– Понял, – он шептал, глядя совсем ошалевшим взглядом, – это ты скотина, до последнего тянул, ёбаный ты придурок, я думал, не дождусь!!!

– А ты хотел, да? – я опрокинул его на кровать, что-то скинув и, кажется, рассыпав. – А ты хотел, – я засунул руку ему в джинсы, бля, какие они узкие, – это же для тебя нормально, да? Взять и перепихнуться, это же для тебя нихуя не значит!

– А для тебя… Значит? – он лежал, задыхаясь, расстегивая мне рубашку.

– Сука, убью тебя! Точно убъю! – мы мешали друг другу, он пытался снять с меня рубашку, я стягивал с него свитер. – Как же я тебя сейчас ненавижу…

– Я тебя тоже…

Макс обхватил меня ногами и прижался, кусая за плечо. Я расстегнул на нём джинсы, меня уже трясло. Я его прямо сейчас… Прямо сейчас!

– Бдамс! Бдамс! Бдамс! – в дверь постучали и я соскочил, как ошпаренный кот.

– Эй, Веригин, Комнин, вы там?! – Вовчик, вот умеет он выбирать момент, чтоб его! Макс тяжело дышал и был вообще в неадеквате – сидел такой, полуголый, с расстёгнутыми джинсами, с блестящими губами, мокрыми пятнами на груди и шее… Ёпт, какой же он сейчас… Как же я его хочу, такого, вот такого вот!

– Да. Я. Тут, – мне и самому говорить было тяжело, воздуха не хватало, мы, кажется, весь его выдышали, а может он выгорел.