Любовь без поцелуев (СИ)

Он уедет, а мне оставаться до конца года, оставаться и быть самым главным.

Он скоро уедет. Табло в голове не гаснет, цифры уменьшаются.

“зека” – не ошибка, а один из вариантов слова “зек”

Макс рисует не “сердечко с обоюдоострой стрелкой”, а символ однополой мужской любви – Двойной знак Марса

====== 26. А потом он уехал – 1ч. ======

Это были дни, каких у меня в жизни никогда не бывало. Вообще ни на что не похожи.

Я был с Максом всё свободное время, которое удавалось выкроить.

Я старался не думать, что там будет – после пятнадцатого декабря. Вместо этого я думал о многом. Вот просто так – думал. И понимал, я не дебил, кто б там чего ни считал. Другие… А что мне другие, мне всегда было похуй на других, с самого детства я знал, что я – не такой. Урод, выблядок, тварь – чего я только о себе не слышал, но в этом есть свой смысл.

"Отбой, дверь закрывается. Игорь ложится в постель. Знаю, он не очень-то рад, потому что ему потом подскакивать и открывать окно, но мне похуй. Я быстро иду по карнизу, я не чувствую холода, только знакомое чувство радости, предвкушения, возбуждения, которое делает всё таким чётким, а меня – таким ловким и быстрым.

Ещё никто не спит, мне бы подождать, наверняка кто-нибудь меня срисует однажды, но ждать я не могу.

Вот оно – окно, квадратик бумаги с каким-то уродом, занавеска.

– Стас, ты холодный… И горячий тоже. Иди сюда!

Мы сдвинули кровати. Это тоже не супер-класс – кровати узкие, короткие, железные рамы выпирают из-под тонких матрацев, сетка продавлена. Как ни вертись, а всё равно – хуёво. Но всё-таки рядом, вместе и не падаешь на пол, чуть повернёшься.

Я раздеваюсь, кое-как вешаю одежду на спинку кровати и ныряю туда – под два тонких одеяла. К Максу.

Макс тёплый и гладкий, это так потрясающе, так непередаваемо охуенно, что я просто лежу, ни о чём не думая, несколько минут. Я не «человек разумный», я становлюсь телом, телом, которому хорошо. Макс молчит, только сопит мне в шею. Ему тоже хорошо, я чувствую это. Я просто чувствую, я знаю, как всегда знаю.