Любовь без поцелуев (СИ)

А ещё губы, шея, соски, сгибы локтей, места за ушами, поясница… Ну и то, что всем парням полагается – член и околоприлегающее. А с недотраха у меня вся кожа – эрогенная зона. А у тебя?

- Что у меня?

- У тебя где эрогенные зоны? Тебе же нравится, когда тебя где-то особенно трогают, или где сильно щекотно… Ты щекотки боишься? – Макс лежал, развалясь, пришлось сгрести его в кучу. Кровать очень узкая и провисала под нами обоими чуть ли не до самого пола. Он всё возился, но наконец, улёгся – частью на меня, частью ещё как то.

Я тоже едва-едва не свисал с койки и, конечно. Ноги пришлось высунуть через прутья. И всё равно лежать было хорошо.

- Не боюсь я щекотки. И нет у меня никаких эрогенных зон.

- Ты просто не искал. Представляю, какой у тебя раньше был секс – за грудь помацать, за жопу, мордой в подушку и «Ты клеевая ваще» в конце.

- Да почти…

Мы классно лежали, пиздели обо всякой ерунде. Пару раз в комнату ломились, спрашивали, нет ли меня тут. «Потеряли атамана, горе-то какое» – говорил Макс и ржал мне в плечо.

Он сказал, что это – не извращение. Это называется футджоб. Мужики с бабами тоже такое делают. Некоторым вообще только так и нравится из тех, кто на ногах повёрнуты. Я к ногам вообще ни как. Но у Макса всё охуенное. Всё тело. Я не могу остановиться, когда начинаю. Макс даже задрых, уткнувшись в меня, а я лежал, хотя всё тело затекло и пытался думать. Только нихера не думалось. В голове какая-то бодяга была. А Бог запрещает геев. Макс говорит, так в Библии написано. Мало ли где что написано.

Там, как он сказал «Не ложитесь с мужчиной, как с женщиной».

Не знаю, никогда не ложился с женщиной. Трахать – трахал, но не ложился. Ну не знаю. Та старуха помню, орала, что Бог видит, как мы сами с собой грешим и за это у нас руки отсохнут. У меня руки на месте, да и у всех, кого я знаю, тоже, хотя дрочат все. Помню, на стене даже какой-то умник написал «Бог смотрит, как ты дрочишь». Наверно, он именно за этим смотрел, когда ту бабку сбили. Я долго себе представлял, как Бог подглядывает за всеми.

А ещё бабка орала, что нельзя произносить имя Господа всуе. Я не знал, что такое «всуе», думал, что это от «совать». Потом один парень, у которого предки тоже верующие были, сказал, что каждый раз, когда ты просто говоришь «О Господи», Бог смотрит прямо на тебя. Я тогда решил не говорить. Потом забылось. И всё же я думаю, Богу похуй. На всех и на всё. А может его нет. А может там какой-нибудь Зевс вообще. Мне-то что.

Потом я пошел к себе.