Любовь без башни

А ты вон чего удумала — гостей назвала, а сама даже стопки не выставила! Где уж здесь… нет, не по-людски это…

— Ну чего уж… стопки-то я выставлю… А остальное… Люсенька, нарежь колбаски, а то у меня прямо ноги ватные делаются.

Люся сверкнула глазами. У Василисы всегда так — сама чего-нибудь выдумает, а потом в кусты, и при всем при этом «Люсенька, нарежь колбаски»!

— Люся! Принимай гостей, — снова распорядилась Василиса.

— Какие уж тут гости… — скорбно вздохнула Люся. — Тут все друзья. Они поймут и… и помогут.

Друзья как-то сникли. Помогать деньгами они были вовсе даже не готовы, зато Василиса весьма приободрилась.

— А и в самом деле, — активно задвигалась она. — Давайте поможем одинокой женщине — мне пережить такое горе. Анечка, ты сколько внесешь?

— Я и вовсе ничего вносить не могу, я одна сына воспитываю, если ты помнишь, — рявкнула Аня. — И вообще, у нас есть и более состоятельные друзья. Например, Эльвира Арнольдовна. Она замуж собирается, вот пусть и поделится.

Эльвира Арнольдовна вытянула шею и возмущенно захлопала ресницами:

— А чего это я?! Я, между прочим, на прошлой неделе вас к себе звала и никаких денег с вас не требовала! И чтоб вы знали, мы с Ленечкой и вовсе принесли подарок имениннице, а совсем даже не собирались кого-то там хоронить!

— Эля, ну как ты можешь? — вдруг тихо обратился к ней Ленечка и достал из кармана брюк новенькую тысячную бумажку. — Возьмите, Василиса Олеговна. Я представляю, как вам тяжело… Возьмите.

Василиса не заставила себя упрашивать — тут же стянула купюру и быстро затолкала ее себе за декольте."

"— А теперь бы и за стол! — выглянул из-за дверного косяка Белкин.

— Ты еще не ушел?!! — взревела Люся. — Иди немедленно, вручи подарок хозяину!! Мы все равно сегодня уже никуда не денемся! Иди!

Голова Белкина исчезла, а Василиса потупилась и, зарумянившись, пролепетала:

— Я сейчас в магазин быстренько сбегаю, а потом все вместе за стол, хорошо?

В магазин вызвался бежать все тот же благородный Ленечка.

— Какой мужчина! — восторженно вздохнула Василиса, когда захлопнулась дверь.

Она возвела глазки к потолку и пирожком сложила ручки, что вовсе даже не понравилось Эльвире Арнольдовне.