Любовь без башни

 — И еще чуть что — сразу внучек!

— Да! Как будто мы когда отказываемся!

— И еще ругается всегда, как будто мы вредители какие-то!

— Да ладно вам, — по-доброму отмахнулся Пашка. — Что там с человеком-то?

Василиса сразу оживилась.

— Паш, значит, его зовут Леонид Эдуардович Камушкин, он трудовиком в здешней школе у ребят. На вид ему…

Отчего-то Пашка совсем не слушал, что ему говорит мать. Он медленно поднялся и полез в новый красивый шкаф. Долго там ковырялся, а потом вытащил фотографию.

— Этот? Он не потерялся мама, он погиб…

Василиса подошла к столу и замерла — на фотографии был уже не Ленечка, а просто тело.

"— Паша… а где вы его?

Люся тоже посмотрела и тихонько всхлипнула.

— Совершенно случайно нашли… и не мы обнаружили. Товарищи какие-то, без определенного места жительства…

— Бомжи, да?

— Ну да, решили себе полянку очистить, чтобы картошку высаживать, представляешь, какой сознательный бомж пошел? Ну и… очистили…

— А где это?

— Вот тут, не слишком далеко… возле первых дач.

— А… а где же Максим? — все же не удержалась Люся.

— Не понял… — насторожился Пашка. — А Максим здесь при чем?

— Мы просто… мы думали, что это Ленечка Максима увел…

Пашка прошел к себе за кресло.

— Нет, не смог этого ваш Ленечка сделать. Он уже около недели как погиб.

— А Эльвире сказали? — вылезла Василиса.

— Родным говорили, — кивнул Пашка. — Во всяком случае, мать знает.

— Знает? — вытаращила глаза Василиса. — И вот так…

— Брак… — прошептала Люся.

— Ладно, мам, я, может, вечером зайду… — поцарапал за ухом Пашка и уткнулся в бумаги.

Люся и Василиса вышли из кабинета, боясь даже посмотреть друг на друга.

— Ну что? Как ей будем говорить? — первой спросила Люся.

— А может, не надо, а? — слабо пискнула Василиса. — Ну пусть он вроде как для нее живой, а? Она его ждать будет, а?

Люся прошла по краешку обледеневшей лужи.

— Вася, ну… не могу, как-то… не по-человечески это… Надо же, чтобы к этому Ленечке кто-то на могилку ходил… ну, может, он преступник, а все равно — вдруг он перед самой смертью одумался, а? И еще — умерших же простить надо, вот Эльвира и простит… Надо ей сказать… ты скажешь?

Говорить пришлось Василисе.

Вообще-то и пусть бы сказала Люся, но…

— Люсенька!! Люся!! — возник возле самого подъезда преданный Таракашин. — А я тебя жду-жду!

Василиса вздохнула — у Люси свой крест, и надо ее отпустить.