Любой каприз за ваше сердце

Пальцы «супруга» больно впивались в кожу, заставляя следовать за ним в сторону искусственного водоема, мерцающего яркими бликами. Перед глазами все расплывалось от проступивших слез.

Судя по всему, сейчас я лишусь еще и работы. Второй раз. За три дня. Фиктивный развод на почве фиктивной ревности.

Александр остановился на берегу пруда, развернул меня лицом к себе и обхватил мои плечи своими ладонями, явно не рассчитывая силы. Руки почти мгновенно онемели.

— Если бы ты просто работала на меня и допустила промах подобного рода, твоя карьера закончилась бы сейчас же.

— Я разобралась…

Дышать становилось все сложнее.

— И ты согласилась на сделку, — жесткий голос рубил все надежды.

— Согласилась.

Одинокая горячая слезинка прочертила кривую линию по правой щеке.

— И с самого начала я говорил тебе о том, что контакты с реальной жизнью необходимо полностью оборвать.

Его слова били хуже пощечин.

— Да, — моя попытка отвести взгляд оказалась неудачной. Одним движением пальцев «супруг» развернул мое лицо обратно. Теперь мы стояли глаза в глаза. Он — хищный и разгневанный, я — разбитая и испуганная.

— Но ты сообщила Маргарите о своих планах на сегодняшний день, а она в который раз нахально вмешалась в твою жизнь.

— Не знаю, как это вышло… — говорить стало невозможно, горло будто сжало тисками.

Слезы, которые я с трудом сдерживала последнюю минуту, вырвались из-под контроля. Воздух в легких резко закончился. Я задрожала, судорожно хватая губами воздух. Перед глазами стояло лишь холодное непроницаемое лицо Александра, которому нет никакого дела до моих переживаний. Я на него работаю. И я не справилась со своими задачами. Меня попросту заменят на более понятливую кандидатуру без личной жизни и «заботливых» подруг.

Жесткая ткань темного пиджака впилась мне в щеку, заглушая мои сдавленные всхлипывания. Пряный травянисто-мятный запах вихрем ворвался в легкие. Александр крепко прижимал меня к себе, а его уверенная рука медленно гладила мои волосы.

Будто не он минуту назад отчитывал меня как школьницу за непростительный поступок.

— Тихо. Успокойся, — в его голосе пропали пугающие стальные нотки.