Люблю тебя (СИ)

Но это была громкая история в наших кругах. Ребятам сильно влетело от Главного из-за того, что они не так выполнили задание заказчика.

Я не дышу. Никита, кажется, тоже.

— А какое было задание у заказчика? — спрашивает не своим голосом.

— Не знаю. Мне известно только, что ребята неправильно выполнили работу. Может, слишком сильно разукрасили, а надо было меньше. Я честно не знаю. Знал бы — сказал.

— А ты знаешь, кто заказчик?"

"— Нет. Этого, кстати, исполнители тоже не знают. Информация о заказчике известна только Главному.

— А тебе известно, кто Главный?

— Да. Я назову тебе Главного вместе с исполнителями и дам его координаты. Но сразу говорю, что это не Мамай. Ты не к тому пошел и не там искать стал.

Очевидно, что брат Димы знает очень много про нападение на меня. Я не сомневаюсь, что он назовёт настоящие имена тех, кто это сделал.

— Хорошо, — подытоживает Никита. — Прямо сейчас начинай делать загранпаспорт.

— Я никуда не тороплюсь.

А мы торопимся, вставляю мысленно.

— Договорились. Тогда вся связь будет через Диму.

— Да.

Антон первым кладёт трубку, ни с кем не прощаясь.

Никита с облегчением выдыхает, как будто все уже найдены и наказаны. Я тоже рада, что разгадка близко. Не выдерживаю и со всей силы обнимаю Свиридова.

И только Соболев сидит недовольный.

Глава 38. Ради безопасности

Лиля

От Сони с Димой я уезжаю в хорошем настроении, а Никита в задумчивом. Жаль, что не получается раскрыть правду прямо сейчас, а нужно ждать несколько месяцев, но с другой стороны, я шесть лет ждала. Что такое несколько месяцев?

— Лиль, я хочу с тобой серьезно поговорить, — неожиданно произносит Никита у меня дома. Он сидит в кресле в гостиной, пока я переодеваюсь из платья в домашний костюм. Хватает меня за руку и усаживает к себе на колени.

Кладу ладони ему на шею, смотрю с трепетом. Я восхищаюсь Никитой. Тем, как он взялся за дело, как распутывает клубок тайн прошлого. Рискует собой и все равно идет вперед.

— Что такое?

— Ты же слышала, Димин брат сказал, что поползли слухи о том, что я копаюсь в прошлом?

— Да.

— Это становится слишком опасно.

Киваю. Думать страшно о том, что ужас прошлого может повториться со мной. Да и за Никиту сильно переживаю.