Любить монстра

Я был в бешеной ярости, когда приблизившись к палате Дины, Артём сообщил мне, что она ушла. Ночью, в одной сорочке из идеально охраняемой больницы! Просто вышла через чёрный выход, пока все суетились из-за моего прихода. Об этом стало известно по камерам наблюдения, которые сразу проверил Артём.

Мне хотелось убить всех, и многие попали под горячую руку, но у меня не было времени, как следует с этим разбираться. Сразу бросился на поиски с надеждой, что быстро отыщу Дину.

Я знал, в какую сторону она пошла, а так же знал, что у неё практически нет знакомых в городе, к кому можно обратиться.

А ещё, меня злил тот факт, что Мадина оказалась одна, глубокой ночью в подобном районе, и я безумно волновался за её состояние и за то, что может произойти на этих улочках. Пусть хоть кто-то, только посмеет тронуть…на этот раз я не позволю угрозе, даже рядом пройти возле моей малышки!

Мои люди за полчаса прочесывают все закоулки по направлению к дому Дины, и когда её нигде не обнаруживают, тщательно проверяют саму квартиру, соседей, потом подругу, а так же её окружение.

Оставив людей наблюдать за проверенными точками, стиснув от злости зубы, решаю наведаться к Панину. Именно там и узнаю, от испуганного консьержа, что этот смертник, покинул свою квартиру полчаса назад со своей «невестой» и куда-то уехал.

— Ты не найдёшь её так! — ворчал над ухом Артём, когда я с мрачным видом вернулся в машину. — Она может быть где угодно! Ребята могут пробить номер машины Панина, поискать по уличным камерам наблюдения…

— Слишком долго! — обрываю. — У меня нет столько времени. Она всё вспомнила и стала свидетельницей событий, которые могли её напугать.

— И что ты собираешься делать?

— Я знаю, где она может быть и мне нужно срочно покинуть город, — лишь говорю.

— Ладно, я соберу людей, подготовлю группу…

— Нет! Я выезжаю прямо сейчас! — отрезаю.

— Это опасно Ник. Смирнов явно что-то задумал.

— Плевать я блядь хотел на Смирнова! У него слишком кишка тонка, пойти против меня! А если пожелает, пусть попробует! Я с радостью вырву ему хребет! — рычу.