Японская война 1904. Книга пятая

— А с точки зрения государства?

— Статья 185 уголовного уложения 1845 года с учетом редакции 1885-го — тут есть прямое наказание за оскорбление религии и кощунство, — Ванновский шпарил как по писаному, вот что значит образование. — Но мы военные, тут важнее будет устав, вот только и он не на нашей стороне. Вы же помните строчки: клянусь всемогущим богом быть верным государю императору и православной вере… Так что формально тут и нарушение устава можно приписать. При желании.

Ванновский не продолжил, но и так было понятно, что злопыхателей с желаниями у меня хватает.

— И наказание?

— Самое легкое: от отстранения до увольнения со службы. А если смогут что-то доказать, то разжалование и ссылка.

Я кивнул. Ситуация из странной глупости разом превратилась в серьезную проблему. Если бы мне самому нужно было убрать себя же из армии, то подобная подстава могла показаться неплохим решением. Вводит в смущение простых солдат, подрывает авторитет побед — мол, добыты не честью и храбростью, а черным колдовством.

— Что ж, вы были правы, Глеб Михайлович. В такое место обязательно нужно будет заехать и проверить, не оставили ли наши враги каких-то следов, — решил я.

Посмотрим, что за ловушку мне тут решили устроить.

* * *Поручик Измайлов проверял караул вокруг места преступления в ожидании приезда полковника Ванновского.

— А вы слышали новый анекдот про Буденного? — донесся до него голос одного из жандармской двойки на входе в фанзу с телами.

— Какой?

— Конница Буденного стояла перед обрывом. И все бы ничего, если бы не одно «но».

Второй жандарм заржал во весь голос, а поручик поморщился. Эти-то в сражениях не участвовали, не видели, как этот самый Буденный и его казаки прямо под пули скакали.

Поручик уже хотел было приструнить жандармов, когда первый снова заговорил, причем на этот раз решил пройтись по самому Макарову."

"— А что ты думаешь о генерале? — спросил он.