Любимая учительница (СИ)

Потому что это очень легко. Просто. И поначалу приятно. А потом уже плевать.

А вот мне не плевать.

Я не для того столько трудилась, чтоб сейчас просто подчиниться хотелкам организма. Как течная самка, глупая и бестолковая.

Нет!

— Нет, — я не собиралась уступать. Постель — это постель. Это не вся жизнь. Мне с ними хорошо, безумно хорошо, но я их совсем не знаю. Хотя хочу узнать. Но то, что я сейчас вижу, все это жесткое доминирование, попытка руководить моей жизнью, все это мне совершенно не понравилось.

Лица парней стали до того говорящими, что мне даже улыбнуться захотелось, несмотря на всю серьезность и абсурдность ситуации.

— Я не думаю, что у нас сейчас есть время обсуждать это. У меня, по крайней мере, точно нет. Я думаю, что мне нужно все решить, прийти в себя…

— Ты хочешь, чтоб мы ушли. — Давид говорил утвердительно, явно соображая быстрее своего друга, который все еще стоял, глядя на меня исподлобья и словно прикидывая, как ловчее схватить.

— Да. Мне надо подумать.

— Хорошо. Шатер — на выход.

— Но Дава!

— На выход. Потом.

Они споро собрались и вышли из квартиры, одарив меня на прощание жадными злыми взглядами.

Я же все это время так и простояла, не шевелясь, прижавшись к стене.

И только, когда за ними закрылась дверь, позволила себе выдохнуть и усесться на пол.

Сердце отчего-то ныло, руки дрожали, на глаза наворачивались слезы."

"Да, мне о многом надо подумать. Определенно о многом.

Глава 20

— Татьяна Викторовна, задержитесь, пожалуйста!

Интересно, что это проректору от меня понадобилось? Я прихватила папку с конспектами и работами первокурсников, которые надо было проверить сегодня, и развернулась к начальству.

Березинский проводил взглядом коллег, дождался, пока закроются двери кабинета, где проводилось небольшое собрание, посвященное промежуточным итогам работы и грядущей сессии, и, мягко улыбнувшись, подхватил меня под локоток, пытаясь усадить на небольшой диванчик, стоящий в самом углу кабинета, рядом с окном.

Я, недовольно поведя плечом, освободилась, показательно оставаясь на месте.

Березинский мне не нравился. Вот вообще.

Невысокий, полноватый, с яркими чертами сластолюбца, настолько гипертрофированными на его лице, что казалось, будто проректор сошел со страниц какого-нибудь юмористического журнала прошлых лет.

Позже Юрик подтвердил первое впечатление, просветив по некоторым вопросам.