Любимая учительница (СИ)

Я лишь уцепилась за его окаменевшие плечи и гладила затылок, заросший жестким волосом.

И ощущала, что он ледяной просто, жесткий, деревянный.

Я поцеловала нежно шею, пытаясь отогреть своего ледяного великана.

Он вздрогнул, сжал меня сильнее, до боли."

"И начал целовать, жестоко прикусывая губы, едва мы переступили порог номера. Я не сопротивлялась, покорно позволяя терзать свой рот, ощущая, как Глеб сзади быстро разматывает на мне тряпки, сдергивает штаны, и сама расстегивала куртку, стаскивала свитер с Давида, ощущая, как руки Глеба двигаются по моему уже голому телу, поднимая, придвигая ближе к мощной груди, заросшей жестким волосом, улучила момент, когда жестокие губы двинулись вниз, по шее, до ключиц, и повернулась, сама поймала холодный короткий поцелуй, но Глеб отстранился, указав кивком головы на друга.

Все внимание ему.

Я поняла, повернулась, выгибаясь уже в его руках, обхватывая ногами поясницу. Давид зарычал и резко взял меня, проникая сразу на всю длину, жестко и отчаянно, сразу начиная двигаться, не щадя, словно пытаясь выместить все свое напряжение и гнев от неудачного разговора с отцом.

И я расслабилась, раскрылась максимально, понимая, что ему это необходимо сейчас, что хотя бы так, хоть немного, чтоб полегче, чтоб выдохнуть. Он уперся спиной в стену, держал меня на весу легко и небрежно, одной рукой, насаживал на свой здоровенный жесткий член, и дышал, тяжело, со всхлипами, и это было страшно. И я понимала, что не получается у меня, не способна я забрать всю ту боль, гнев, негодование, что просто не понимаю, насколько это серьезно, насколько это глубоко. Я, безотцовщина, никогда не знавшая семьи. Я старалась, обнимала, ласкала, но мало, всего было мало! И мне и ему.

И тут Давид поднял взгляд за мою спину, где Глеб, поддерживая меня, легко ласкал руками. Он даже не раздевался, желая отдать меня в этот момент полностью другу, понимая гораздо лучше, чем я, насколько тому важна поддержка.

И немного все же упуская кое-что. То, что мы все уже успели понять на физическом уровне.

— Брат, давай! — тихо скомандовал Давид, и я тут же ощутила на своей шее горячее дыхание Глеба. И его пальцы в районе промежности.

Я выгнулась, чувствуя мокрые прикосновения, и, через мгновение, член Глеба мягко, растягивающими движениями, начал погружаться в меня. Давид чуть притормозил, пережидая, я замерла, стараясь дышать и расслабляться, Глеб вошел толчком, что-то бормотнул и вцепился зубами мне в плечо, как зверь.