Любимая президента

Я видела, как бегут чьи-то ноги, а вдалеке лежит Петр. Он не шевелится. К нему подбежали люди, стащили с него телохранителя, перевернули Петра на спину…Репортер подхватил камеру.

- Только что было совершено покушение на президента. Кажется, он убит…по крайней мере это то, что я слышу и…

Камера погасла, дернувшись, как от удара.

Я снова и снова перематывала этот момент, где Петр падает. Снова и снова. И тот момент, где он лежит.

- Я…я знаю, на кого похож наш Льдинка.

Вдруг прервала тишину Лариса Николаевна.

Плевать. Сейчас мне на все плевать. Пусть знает. Пусть все знают. Какое это имеет значение."

"Я судорожно сглотнула, потом бросилась к телефону. Номер…номер Гройсмана. Я же помнила его наизусть, и номер Эллен. Быстро набрала старика. Ответили не сразу, и пока шли длинные гудки, я задыхалась и перебирала пальцами, отрывала цветки и бусины от проклятого платья.

- Алло! – крикнула в трубку.

- Ты? – ни капли удивления, голос надтреснутый, вымученный.

- Да…скажите мне, что это неправда.

Скажитеее!

- Правда.

Ответил и отключил звонок. Почему? Я снова его набрала, но сотовый отключили. Тогда я позвонила Эллен. Но ее аппарат был выключен.

Застонала, сдавила сотовый в руках, потом посмотрела ошалевшим взглядом на Ларису Николаевну.

- Мне…мне надо уехать.

Подхватилась, побежала в комнату, потом снова на кухню. Я металась, как раненый зверь, не зная, что мне делать.

- Куда? Никуда ты не поедешь. Никто тебя к нему не пустит! Ни к живому, ни к мертвому!

Смотрит мне в глаза, а я ей.

Сжимая и разжимая онемевшие пальцы.

- Он… он - отец Леши? Да? Вот от кого ты бежала? Вот от кого пряталась?

Кивнула и вдруг начала задыхаться. Делала шумные, гортанные вздохи, а кислород не поступает. Как будто я сейчас умру. Лариса Николаевна бросилась на кухню за стаканом воды.

- Так! Быстро успокоительное! Глотай!

Сжала мои щеки, запихивая в рот таблетку и заставляя запить.

- Давай. Глотай.

Я проглотила, закашлялась. Горькая пилюля прошлась по горлу, провалилась внутрь.

Но я не верила, что эту адскую боль можно чем-то унять. Мне как будто наживую все внутри ампутировали. Все разрезали, разворотили, ободрали до костей. И ни одного вздоха. Я, как выброшенная на берег рыба. Открываю рот, синею. Дергаюсь, а вздохнуть не могу.

- Дыши. Давай. Полной грудью. У тебя ребенок есть! Ради него дыши!

Лариса Николаевна гладит меня по спине, бьет по щекам.

- Давай! Ради сына! Я старая! У меня уже не будет времени его на ноги ставить.