Любимая бывшая жена

По ее мнению, она не сделала ничего плохого. В конце концов, она всегда вела себя так, будто все, что принадлежало Хавьеру, принадлежало и ей. Он покачал головой. Она действительно сошла с ума.

— Не смотри на меня так. Я твоя мать.

— Ты вспоминаешь об этом только тогда, когда тебе нужны мои деньги. Что ты натворила?

Она пожала плечами и прикоснулась пальцем к уголку губы, словно проверяя помаду.

— Как ты могла так разговаривать с Габи? — спросил он, не сдерживая ярость.

— Это правда. Она…

— Мне наплевать, что, по-твоему, она сделала!

Взгляд Ренаты стал ледяным.

— Как ты смеешь?…

— Я? — Он расхохотался, а потом изо всех сил постарался выровнять дыхание. — Если этот человек выдвинет требования, я не буду стоять у него на пути. Если найдутся другие «инвесторы», я их тоже поддержу. Что касается Габи, то ты больше никогда ее не увидишь. И если ты попытаешься связаться со мной или с кем-то из моего круга, я вызову полицию.

Рената визгливо рассмеялась:

— Не драматизируй, Хави!

— Я серьезно. Обратись к врачу, Рената.

Хавьер повернулся спиной к матери и прошел по особняку, который никогда не был ему счастливым домом, спустился по лестнице и взял сумку Габи с ее телефоном и кошельком. Он сел в машину, где Эмили обнимала его рыдающую сестру, и Эстебан повез их в аэропорт.

В тишине слезы Габи разрывали его сердце, и никакое сочувствие Эмили не могло облегчить боль. Он позволил Ренате жестоко обращаться как с бизнесом, так и со своей сводной сестрой. Упершись локтем в дверцу машины и сжав кулак, Хавьер почти не двигался, пока они не добрались до взлетно-посадочной полосы.

Он приказал пилоту вернуться на аэродром недалеко от Фрихилианы и вошел в кабину, где Эмили укрывала Габи одеялом. Она поднесла палец к губам, показывая, что Габи наконец-то уснула.

Он смотрел на маленькую фигуру своей сводной сестры, удивляясь, как мог бросить ее на произвол судьбы.

Когда они вернулись домой и Габи расположилась в гостевой комнате, в голове Хавьера созрело решение. Он тихонько вывел Эмили во внутренний дворик, взял два бокала и бутылку ее любимого белого вина.

— Прости, королева моя, — прошептал он, понизив голос, и взял ее за руку. — Я знаю, как ты хотела в Стамбул.

Эмили улыбнулась, успокаивая его тревогу.

— Все нормально. Ты был нужен Габи.