Любимая бывшая жена

Звук закрывающейся автомобильной дверцы прервал ее мысли, пока она возилась с довольно нелепой расшитой кружевом льняной скатертью, которой накрыла красивый стол. Услышав стук в дверь, Эмили подпрыгнула от неожиданности."

"Как только она открыла дверь, все ее отрепетированные заявления сгорели дотла на ярком послеполуденном солнце. Именно поэтому женщина уставилась на мужчину в дверях. Тоска по прошлому, а не желание разлилась по ее венам, отчего у нее покраснели щеки и чаще забилось сердце.

На мгновение Эмили забыла о том, что проводила в этом доме многие часы в одиночестве, а Хавьер работал.

В белой рубашке и светло-коричневых брюках Хавьер совсем не походил на легкомысленного, очаровательного юношу, в которого она когда-то влюбилась. Он по-прежнему был самоуверенным, высокомерным, упрямым и решительным, но стал мужественнее.

Его густые темные волосы были зачесаны ото лба, а волевой подбородок, из-за которого Хавьер выглядел дерзким, так и манил к поцелуям. Ей захотелось вцепиться руками в его рубашку и затащить в дом, как она часто делала в первые месяцы их брака. Заметив, как сверкнули его глаза и он едва заметно стиснул зубы, жена из чувства самосохранения шагнула назад, пропуская мужа в дом.

— Добро пожаловать домой! — сказала она, не сводя с него глаз, отыскивая на его лице признаки удивления, которые могли бы его выдать.

Что она сделала?

Эти слова звучали в его голове, когда он нарочно растянул губы в улыбке, скрывая поразивший его ужас. За три секунды Хавьер оглядел все вокруг и понял, что должен лучше следить за выражением своего лица.

— О чем ты? — спросила Эмили, скрестив ноги в лодыжках и слегка наклонив голову, приготовившись рассказать об изменениях в доме.

Он озадаченно нахмурился.

— Ты что-то поменяла? — спросил он, оглядываясь, словно имел в виду дом.

Он повернулся к Эмили как раз в тот момент, когда его жена открыла рот от удивления.

— Твои волосы. Ты их подрезала?

Ее голубые глаза сверкнули. Она была в ярости, и ему это понравилось. Эмили превратила их дом в берлогу, и Хавьер с трудом сдерживался от замечаний.