Люби сильнее

Вытягивает сразу две, маячит ими в воздухе, будто разноцветными флажками, и оглушающим шепотом подзывает: «Ярик, Ярик…»

Охреневаю, естественно. Торможу рядом. Несколько раз моргаю, сдавленно перевожу дыхание и, в конце концов, приземляюсь рядом.

– Если охранник вызовет полицию, нас закроют, и это будет уважительной причиной, чтобы не появиться на венчании, – выдает Машка шепотом, пока я открываю вино.

Таращусь на нее недолго. Включаюсь, как всегда.

– Ты прикалываешься? – готов к любому ответу. Иду не просто соучастником, бразды лидера на себя перенимаю.

– Почему это?

– Когда охранник нас тут поймает, он лишь потребует пройти на кассу и оплатить товар. Чтобы загребли в отделение, нужно что-нибудь разбомбить, – с видом знатока ухмыляюсь.

Маруся щурит глаза, отпивает из горла вино, морщится и на серьезных щах выдает:

– А если мы откажемся платить?

– Не гони, – отсекаю, врубаясь в то, что она реально ищет пути отступления. – Ты загубишь мою дорогу в органы.

– Правда? Ты собираешься?

Жадно прикладываюсь к переданной бутылке. Пока святоша наворачивает мороженое, прикидываю, что делать дальше.

– Нет, – не хочу примешивать в наши и без того сложные отношения вранье. – Не собираюсь. Спорт тоже думаю слить.

– Значит, останешься в «СтройГраде»?

Окончательного решения так и не принял. К этой теме вырулил без подготовки.

– Кто-то ведь должен, – пожимаю плечами.

И внимательно слежу за реакцией Маруси.

Она удивляет.

– Можно я, когда закончу универ, тоже к вам? С тобой хочу…

Блядь, ведь правда еще не думал, как и что, а святоша так все повернула, что я ее стараниями яркие долгосрочные перспективы рисую.

– Можно.

Маруся счастливо улыбается, а я на автомате подношу к губам бутылку. Совершаю большой глоток вина и наклоняюсь к ней, чтобы поцеловать. Она, пискнув от неожиданности, резко дергается и что-то сваливает с полки. Смеется и обратно ко мне бросается. Закидывая руки за шею, сама ртом прижимается.

Сердце тут же срывается и наполняет грудь жарким томлением.

– Тихо ты… Завалимся… – шепчу в промежутках между дикими поцелуями.

– А я хочу тебя завалить… – учащенно дышит, но, помимо поцелуев, умудряется еще и смеяться.

Будто с цепи сорвалась. Не понимает, где мы находимся. Целует так, что я и сам забываю. Ладонью по джинсам моим курсирует. Члена не касается. Но в опасной близости трется, словно специально дразнится.

– Титоша, бля… Тормозни…

– Нет… Целуй меня… Целуй…

Целую, конечно.