Лицо ее закройте. Изощренное убийство

— О Дебора, ради всех святых, не злословь!

— А что ты хочешь — чтобы я умилялась? Мы видимся с тобой раз в две недели. Мне лично тяжеловато высиживать на этих маминых приемах, наблюдать, как Кэтрин и мисс Лидделл пересмеиваются, поскольку уверены, что ты без ума от этой смазливой горничной. От подобной пошлости Лидделл получает особое наслаждение. Завтра же весь разговор за столом станет достоянием местных жителей.

— С ума они сошли, что ли? Я видел девушку мельком, не помню, говорил ли с ней. И выдумают же такое!

— И я так считаю.

— Я сегодня не в себе, — сказал Стивен. — Не знаю, как мне быть.

Дебора, как всегда, моментально поняла, о чем говорит брат.

— Она страшная зануда, правда? Почему бы тебе не подвести черту под вашим романом? Изящно, конечно.

— Ты отлично знаешь, что это именно такой роман, вернее, был роман. Но что я должен сделать?

— Для меня это никогда не составляло особого труда. Вся хитрость в том, чтобы заставить другого поверить, что инициатива исходит от него. А спустя несколько недель я почти верю в это сама.

— А если не сработает?

— Люди умирают, и черви съедают их, но умирают они не от любви.

Стивену хотелось спросить, когда ей удастся убедить Феликса Герна — если вообще удастся — в том, что это он первый решил расстаться с Деборой.

— А я малодушничаю в таких ситуациях, — сказал он. — Мне трудно отделаться от человека, даже если он меня раздражает.

— Вот именно, — подхватила сестра. — И это твоя беда. Слишком слабовольный и слишком впечатлительный. Пора тебе жениться. Мамочка просто мечтает об этом, правда. На ком-нибудь с состоянием, если подвернется, но чтоб не до омерзения богатой была, а в меру.

— Без сомнения. Но на ком?

— Действительно, на ком же?

Неожиданно Дебора утратила интерес к теме. Она вскочила, подошла к окну и облокотилась о подоконник. Стивен смотрел на ее профиль, такой похожий на его и при этом загадочно другой, вырисовывающийся на темном фоне ночи. Горизонт прорезали вены и артерии угасающего дня. Из сада доносилось благоухание — мощная, бесконечно сладостная волна запахов английской весенней ночи.