Лицо ее закройте. Изощренное убийство

— Не могу представить, чтобы она завещала их приюту для кошек, — сказала мисс Шарп, которая все понимала буквально."

"— Я не это имела в виду. Если смотреть правде в глаза, она никогда не обращала особого внимания на Тигру, хотя он вроде бы считался ее котом. Я всегда думала, что это характерно для мисс Болем. Она нашла Тигру, когда он буквально умирал от голода на площади, и принесла в клинику. Начиная с того времени она покупала три банки кошачьих консервов для него каждую неделю. Но она никогда не ласкала, не кормила и не пускала его ни в один кабинет наверху.

С другой стороны, эта дура Придди всегда околачивается в комнате дежурных с Нейглом, гладит Тигру, но я никогда не видела, чтобы он или она приносили ему еду. Я думаю, мисс Болем покупала консервы из чувства долга. На самом деле она не очень любила животных. Но она могла оставить деньги церкви, которую она так любила, или герл-гайдам, если уж на то пошло.

— Логично было бы предположить, что она завещает все тому, кто есть ее плоть и кровь, — сказала мисс Шарп.

Сама она была очень невысокого мнения о тех, кто есть ее плоть и кровь, и всегда находила, что покритиковать в поведении своих племянников и племянниц, однако ее маленький, за долгие годы накопленный капитал был тщательно поделен между ними всеми, все они были ее наследниками. У нее в голове не укладывалось, как можно обойти членов семьи в своем завещании.

Дамы в тишине потягивали херес. Два полена в электрическом камине ярко горели, а синтетические угли вспыхивали и мерцали, когда позади них поворачивался маленький огонек.

Старшая сестра Эмброуз окинула взглядом гостиную и решила, что комната производит приятное впечатление. Стандартная лампа отбрасывала мягкий свет на ковер, покрывавший весь пол, и на удобный диван с креслами. В углу стоял телевизор с двумя маленькими одинаковыми антенками, которые оформили как два цветка на стебельках. Телефон примостился подле широкого кринолина пластмассовой куклы. На противоположной стене, над пианино, висела тростниковая корзина, из которой каскадом длинных листьев свешивалось комнатное растение. Оно почти полностью закрывало свадебную фотографию старшей племянницы мисс Шарп. Этому снимку выпала великая честь красоваться на пианино. Старшая сестра Эмброуз ощущала умиротворение, глядя на эти давно знакомые привычные вещи. По крайней мере они не менялись. Теперь, когда волнение, с которым она рассказывала новости, прошло, она почувствовала себя очень усталой.