Лишняя Принцесса (СИ)

Да, компанию удалось собрать большую, потому что очень многие терпеть не могли Аоши-нири и не желали жить под его правлением, включая семью моей Ааш-шу: ее тешарон присоединился целиком, включая сестру. Из колонистов совершили Переход представители всех народностей, кроме киарру.

Общественное устройство нового Мира только складывалось, но общим решением, в выработке которого участвовали шу-инны, абинати и бывшие колонисты, было отменено клановое деление, а Верховным правителем единогласно избрана Оши-ниу.

Ее, так сказать, вице-президентом стал шои-вири из тешарона Ааш-шу. Впредь решили не передавать власть по наследству, а проводить всеобщие выборы. Явно сказалось влияние Ааш-шу, наслушавшейся моих рассказов о земной жизни. Я не стал говорить шу-иннам, что и у демократии есть свои минусы. Поживем - увидим. Кстати, переселенцы приняли общее название: ""шоиби-атири"", что означает ""Люди Мира Поющих Деревьев"". На языке шу-иннов, да. Похоже, что, несмотря на декларирование всеобщего равенства, шу-инны все-таки ""равнее"" прочих. Местного населения на этом материке не было, а тот народ, что жил за океаном, находился на самой примитивной стадии развития, так что, вполне возможно, шу-инны нашли замену своим абинати, ставшим свободными.

В Мир Поющих Деревьев прибыли и наши с Ааш-шу Третий и Четвертый, так что в скором времени нас ждала церемония объединения в тешарон. Наш Третий - Ини-кири, друг детства Ааш-шу из клана Вдохновляющих и Радующих, уже успел сочинить парочку поэм о Переходе в Мир Поющих Деревьев.

Честно говоря, я ни черта не понял в его творениях! Все-таки я не настолько хорошо знаю язык шу-иннов, чтобы возвышать свою душу, припадая к источнику чистой поэзии, поэтому верю на слово Ааш-шу, которая искренне считает Ини-кири одним из ярчайших поэтов своего поколения.

Что яркий - то яркий: Ини-кири оказался очень высоким и неожиданно рыжим. Впрочем, в моем Мире он считался бы просто блондином: золотистые волосы и ресницы, светло-карие глаза - у шу-иннов такая внешность большая редкость.

Ини-кири старше Ааш-шу на пару десятилетий, он всегда опекал ее и, узнав, что она шои-анба, надеялся, как я подозреваю, стать ее Вторым. На меня он посматривал с недоумением, но без зависти или ревности: Ини-кири существо на редкость добродушное и рассеянное, настоящий поэт, витающий в облаках, а свои возможные переживания по поводу несбывшихся надежд он наверняка излил в очередной поэме, а то и в нескольких.